Страница 101 из 133
Итак, образ высокопоставленного читателя получился не очень привлекательным и, наверное, вряд ли можно приписать императору какие-то заслуги в деле поощрения результатов труда Евтропия.
Но что можно сказать о более широкой аудитории читателей "Бревиария"? Попробуем определить ее вкусы и симпатии, исходя из основных тем и идей сочинения. Однако "содержание его (Евтропия - А. Д.) труда относительно бедно. Он почти не касается вопросов внутренней жизни римского государства, излагая кратко историю войн и лишь упоминая о восстаниях. Несколько более подробно останавливается на биографических данных римских императоров"**. И еще одна цитата: "Возникший из кризиса III в. новый руководящий класс Римской империи был столь несведущ в области знаний о славном прошлом Рима и его освященных временем тради-{307}циях, что испытывал потребность в этой информации, разумеется, суммарной и неглубокой.
______________ ** Бокщанин А. Г. Источниковедение..., с. 111.
Прямолинейный, ясный, часто слишком лаконичный "Бревиарий" представляет собой поверхностный компендий истории Рима...даже обращаясь к наследию величайших римских историков, таких как Тит Ливий, Евтропий предпочитает пользоваться не подлинниками их сочинений, а краткими их изложениями.
В сочинении Евтропия совершенно отсутствует какая-либо руководящая идея (курсив мой - А. Д.). Бросаются в глаза некоторые хронологические неточности, которых Евтропий, располагавший архивными материалами, мог бы легко избежать. ...В духе уже устаревших моралистических схем историк, по примеру Светония, концентрирует внимание на фигурах отдельных императоров"***.
______________ *** Дуров В.С. Художественная историография.... с. 119.
Таково мнение двух известных специалистов в области римской исторической литературы. Оно безусловно оправдано, и заслуживает внимания, и все же хотелось бы внести ряд уточнений в характеристику сочинения Евтропия.
Все же, есть ли в "Бревиарии" какая-то общая идея? Действительно, внимание Евтропия обращено прежде всего на внешние войны, позволившие Риму стать великим государством. Однако внутренние распри и столкновения он также не оставляет в стороне. Но, если внешние войны и подавление мятежей внутри страны всегда находят понимание и поддержку автора (например, V, 17, 1-2; VI, 7, 15), то гражданские войны встречают явное неодобрение (VI, 19,1; 21,1; Х,12, 1). Учитывая, что большинство императоров III-IV вв. захватывало власть именно после ожесточенных внутренних конфликтов, такая позиция автора "Бревиария" весьма примечательна. Более определенно о ней мы можем судить и по отношению к вопросу, поставленному еще в свое время Тацитом - о взаимоотношениях между императорской властью и республиканскими традициями.
Почти в самом начале своего повествования (I, 12, 2) Евтропий сравнивает власть императора не с властью царя, но диктатора, то есть с, пусть и экстраординарной, но все же республиканской магистратурой. Эта параллель, на наш взгляд, симптоматична по двум причинам: 1) тем самым Евтропий косвенным образом дает понять, что принцип единовластия, причем в довольно жесткой форме, изначально заложен в республиканском прошлом Рима. Это означает, что современ-{308}ные автору "Бревиария" правители выступают в качестве продолжателей древней традиции, хотя и в видоизмененной форме; 2) в эпоху республики, как известно, институт диктатуры вводился только в критические моменты для судеб государства и потому во времена Евтропия на фоне усилившегося натиска варваров по всей границе империи, а также внутренней нестабильности, концентрация власти в руках императора тем самым получает косвенное оправдание.
Если же говорить более конкретно о принципах построения описания личностных качеств императоров, то Евтропий безусловно следует традиции, заложенной еще Светонием, но в более сжатой форме. Порицание автора "Бревиария" вызывают как деспотические и жестокие императоры (список их слишком обширен, чтобы приводить его полностью), так и правители, уделявшие чересчур много внимания, пусть благородным и возвышенным, но отвлекающим от государственных дел, занятиям (Марк Аврелий, Юлиан). Пожалуй, только для императоров Тита и Антонина Пия у Евтропия не находится критических слов и в этом его позиция совпадает с мнением Светония и Элия Капитолина (правда с той существенной оговоркой, что на Тита это распространяется только после его вступления на императорский престол).
Можно ли в таком случае оценивать Евтропия как просенатски настроенного писателя? Вряд ли, поскольку: 1) лапидарность "Бревиария" препятствует слишком широким обобщениям; 2) к IV в. роль и авторитет сената в государственных делах уменьшились настолько, что у Евтропия сенат и сенаторы выступают лишь в качестве пассивного объекта, по отношению к которому императорская власть должна проявлять освященную традицией заботу и справедливость, но и не более того; 3) Евтропий все же императорский чиновник и довольно высокого ранга и потому, несмотря на осуждение деспотизма отдельных правителей, сам принцип жесткой централизованной власти не подвергается им сомнению.
Таким образом, если и можно говорить о наличии какой-то общей магистральной идеи "Бревиария", то это перечень наиболее выдающихся строителей римской государственности с особым акцентом на роль в этом процессе императоров. И это не случайно: в ходе процесса нарастающего отчуждения государственной власти от широких масс граждан история Рима начинает сводиться только к личностному фактору и, если ранее (Тит Ливий) Судьба, Фортуна римского народа проявлялась через деятельность высоких должностных лиц, {309} подвиги героев и т. п., то в позднеантичную эпоху сама личность императора определяет судьбу государства.
Исходя из этого, можно предположить, что "Бревиарий" обрел популярность прежде всего среди варварской и варваризирующейся верхушки римского государства (именно в этом смысле мы понимаем фразу С. В. Дурова о "возникновении" из кризиса III в. нового (курсив мой - А. Д.) руководящего класса Римской Империи"** не только в силу стремления последней к знанию истории той страны, на службе которой они пошли. Пример императоров III-IV вв., часто весьма незнатного происхождения, но сумевших вследствие своей предприимчивости и удачи захватить власть, позволял найти подтверждение и обоснование своему собственному возвышению и своим собственным амбициям, найти в описании судеб многих безродных предшественников психологическую опору и перспективу в новой для себя социокультурной среде. И поскольку положение этого военно-бюрократического слоя римского общества было во многом сходно в обеих частях Империи, то становятся понятными причины перевода произведения Евтропия на греческий язык.