Страница 5 из 25
А. Лежнев
ЖИВУЩИЙ ВНУТРИ
(диалог для одного)
Пожалуй, общего у нас - только зубы и ногти, скорее - одни зубы. Остальное мне не принадлежит и показывать это остальное не время, а торопить события - не в моих силах. Я осторожно провожу пальцем по скуле (скулы у меня малозаметные, но рука находит их безошибочно) и чувствую еле заметный бесцветный пушок, больше ничего. Но стоит нажать посильнее, и сквозь несколько миллиметров кожи я ощущаю настоящую скулу - твердую границу Его тела. Он - реальность, данная мне в осязании, почти исключительно в осязании (не относиться же серьезно к этим высовывающимся из меня твердым пластинкам) - а ведь увидеть Его целиком во весь Его почти двухметровый рост не составило бы никакого труда - стоит лишь зайти в районную поликлинику... Ха! Он думает, что увидев меня на экране рентгенолога, сможет убедиться в своей власти. Пускай, я не гордый. Если братишка хочет потешить самолюбие - его дело: я уже наизусть выучил все эти дешевые штучки. Братишка... а ведь это - почти правда, росли-то мы вместе, сроднились теснее близнецов. Он еще ничего не соображал, а я уже делал что хотел, играя им как марионеткой - и сопротивляться мне он не сможет никогда... Я поднимаю руку и с удовольствием осознаю свое главенство. Он не оказывает мне ни малейшего сопротивления, взмах руки - моей руки - неоставим как вздох. Я знаю. Он терпелив. Он может притворяться бесконечно: торопиться некуда, в конце концов. Его время настанет. Тогда Он стряхнет меня, словно изветшавшую одежду, и восстанет для своей таящейся во мраке, непостижимой для нас жизни, свидетелем которой мне быть не дано... Но пока хозяин - я. Конечно, я могу еще нанести Ему неотразимый удар; пламя очистит обоих, смывая наши следы с затвердевшей корки планеты - но Он знает: я не стану этого делать. Гое побежденным; я слаб и хочу верить, что в тот мир, где уже не будет меня, я все же сумею проползти своим вторым Я - а пробравшись туда, я не буду беспокоиться уже ни о чем... Он идет и мне приходится повиноваться. не стоит раньше времени его беспокоить: он слишком жалок. К тому же я слишком крепко скроен и не смог бы помешать его планам внезапно ломающейся ногой или распадающимся черепом. Ну так и черт с ним! Мне довольно и того, что я проникаю в него целиком, оставляя в его собственность только смешно выпирающий зад да появившийся в последнее время животик. Да, все было бы хорошо, но мне все чаще приходит в голову... нет, приходит в голову ему, а мне... мне просто думается, что он не так прост, как я всегда считал. Действительно, что с того, что я контролируя каждый его вдох, обнимая собой его легкие? Что с того, что его мозг, словно в клетке, заперт в моих костях? Как ловко он пробрался в мое нутро, как ловно пророс в меня и прижился во мне! Временами я не понимаю, кто в ком обитает, кто из нас хозяин, а кто жилец. Мерзавец! Мне, которому суждено топтать его прах, приходится каждое мгновение трепетать от страха... но нет, нет - он никогда не решится... ведь не решишься?.. ...вопрос. Надоел! Кстати, мне отлично известно, что чувство, будто тобой управляют - вернейший признак шизофрении. Но, право, - шиза не самый плохой выход из этого мира, где все живут лишь затем, чтобы выпустить на волю живущего в них скелетика... Я согласен, согласен помешаться - по крайней мере Ему придется ждать еще сколько-то лет, прежде чем все окажется в Его власти... Мы еще подождем...
Михаил Деревянко
ГАДКИЕ АНТИПОДЫ
Жизнь капитана Стартона была посвящена поиску братьев по разуму. Подходящую планету он нашел всего в двухстах парсеках от Земли. Состав воздуха, климат, растительность - курорт, а не планета. Стартон поспешил объявить ее свободной колонией Земли и разбил лагерь для астронавтов. На орбите остался болтаться корабль с вахтенными да еще челнок-лаборатория профессора Делора. Делор тоже искал разумную жизнь, но не в просторах космоса, а в пробирках. Правда, пробирки эти он любил помещать в самые различные космические состояния. Профессора астронавты видели редко; еще реже слышали его тихий говорок. Время он проводил на орбите, у себя в челноке, выписывающем замысловатые фигуры - для особой чистоты эксперимента. Как-то утром Делор спустился с орбиты к Стартону в лагерь и устроил переполох. - Я нашел их! - кричал он неожиданно прорезавшимся петушиным голосом. Нашел! Я обнаружил разум! - Что? Где? - Стартон налил воды в стакан и чуть не силой заставил профессора отхлебнуть. - В антимире! - Разумные существа в антимире? - Да! - И что, их можно увидеть? - У меня в лаборатории! С помощью хроноспектробинокуляра! Через полчаса Стартон уже был в профессорском "доме". С капитаном увязалась младший пилот Лола, более любопытная, чем любознательная, но в любом случае - очаровательная. Делор трясущимися руками настроил окуляр, и астронавты приникли к нему. Вначале мелькали какие-то призраки, но вдруг изображение прояснилось. О, господи! Шевелящийся клубок червей, черная слизь, пульсирующая жижа... Лола ойкнула и по стенке сползла на пол. Делор поспешил выключить аппарат. - Коллеги, что тут такого? - говорил он, помогая Лоле и Стартону прийти в себя. - Раз они живут в антимире, значит, это наши антиподы и, естественно, они вызывают антипатию. - Я всю жизнь мечтал встретить разумных существ, - бормотал Стартон. Но эти... Делор пожал плечами. Прошло земных полгода, и вот однажды мечта Стартона осуществилась. На великолепном звездолете прилетели гуманоиды - высокие, светлокудрые, голубоглазые. Улыбки не сходили с их лиц. Ни тени высокомерия, ни малейшей агрессии... Стартон встретился с капитаном светлокудрых Берком в непринужденной обстановке, и тот покорил его своим обаянием. Ночью Стартон не спал и долго размышлял о перспективах сотрудничества с инопланетянами. Он был счастлив. И вдруг тишину нарушили взрывы и выстрелы. Стартон бросился к окну: на лагерь пикировали челноки светлокудрых. Яркая вспышка в небе не оставила сомнений: орбитальная станция землян - взорвана. Еще взрыв, совсем рядом, и Стартон потерял сознание. Очнулся он среди своих. Здесь были все, кроме Делора, который, по-видимому и не догадывался о происходящем, сидя в своей лаборатории, а, может, отдыхая в ней же. К пленникам вошел Берк, лучезарно улыбаясь. - Предатель! - прохрипел Стартон. - Приятно слышать такие слова от врага. - Врага?! - До чего вы наивны, капитан. Наши расы настолько похожи, что конкуренции не избежать. То, что нужно вам, нужно и нам. - Космос большой, - возразил Стартон. - Мы могли бы договориться. - Договариваются с равными, а мы превосходим вас, - ответил Берк. - Вы не нужны нам. Через час вы умрете. Вышел. Пленники молчали. Любой разговор был бы сейчас кощунством. Каждый старался уединиться со своими мыслями, и Стартон не хотел никаких слов. Но попрощаться хотя бы с Делором надо, и он включил рацию, встроенную в часы. - Прощайте, Делор! - Одну минуточку! - профессор заволновался. - Я, конечно, не могу освободить вас силой оружия, но... Коллеги! Я вас отправлю в антимир! Передайте остальным. - Делор хочет освободить нас, переместив в антимир. Стартон не успел договорить, как Лола взвизгнула: - Только не это! Там... Гадкие, гадкие антиподы! - Лично я уже привык к ним, - сказал Делор. - И это шанс, коллеги. Я сделаю "окно" в антимир и буду держать его десять секунд. Вы должны успеть. Бибабурдо с наслаждением вывернулся наизнанку и подставил внутренности под мощный поток позитронов. Пришлось-таки поволноваться из-за этих мерзких пришельцев, невесть откуда свалившихся к ним. Бр-р... Какие они сухие, волосатые, омерзительно-белые. На Совете все хотели умертвить гадов. И только он, Бибабурдо, усомнился в целесообразности такого решения. - Отправим-ка их в антимир, - предложил он Совету. - Вроде гуманный акт, а с другой стороны - что их ждет хорошего в этом антимире... Первым очнулся Стартон и растормошил остальных. Сознание еще удерживало смутные образы черных склизких тварей. "Куда же нас теперь занесло?" подумал капитан. Луг, ромашки, вроде, вьюнки... Небо голубое... - Да это же Земля! - заорали земляне. - Наша Земля!!! Когда радость поутихла, они подняли головы к небу, словно молясь за профессора Делора.