Страница 42 из 73
- Что это? - спрашивал сын.
- Да так, капли пота.
- Эй, клетка и костер готовы! - объявили в этот момент майхака.
- Пойдем, сынок, попробуем, что там за клетка, - позвал сына отец.
Яналорэ забрался в клетку. Майхака закрыли ее, отнесли в дом священных флейт и поставили на костер. Как только мальчик зажарился, его тут же съели.
Рассказывают, правда, и немного иначе: будто майхака сделали в доме священных флейт каменную печь с двумя отверстиями. В одно запихали живого Яналорэ, а из другого вынули уже хорошенько прожаренного.
Украшения сына отец, как и обещал, отнес жене. Мать взяла сосудик из тыквы, положила в него браслеты и убрала подальше под крышу, где на помосте хранился
разный хлам.
На следующий день все пошли на охоту добыть мясо к очередному празднику. Мальчик по имени Кьявре и девочка по имени Зареро отправились тоже. Охотничий лагерь разбили в верховьях Обезьяньей реки. Неподалеку дотуда расположено, как известно, озеро Водяных Людей. На дне его Калайтеве подошел к Куйматихоло и сказал:
- Ты знаешь, что майхака устроили праздник, а брат твой Яналорэ разболтал женщинам, как выглядят священные флейты? Яналорэ за это убили, а его браслеты мать спрятала в тыквенный сосудик и оставила на помосте под крышей. Можешь сходить посмотреть.
Куйматихоло принял облик обычной женщины и явился в дом родителей Яналорэ.
- Можно я у вас немного муки возьму - попросила женщина, - она ведь, кажется, под крышей хранится?
Забравшись на помост, женщина разыскала сосудик, забрала браслеты и отнесла Калайтеве на дно озера.
- Действительно, брата убили, - подтвердила она. - Ты вождь водяного народа должен отомстить за смерть!
- Не беспокойся, я отомщу!
- Но только послушай: майхака сейчас не в селении, они охотятся в верховьях Обезьяньей реки.
На следующий день охотники вышли из лагеря, рассеялись по саванне и подожгли сухую траву, чтобы вспугнуть спрятавшихся животных. В лагере остались только Кьявре и Зареро. Вскоре они услышали странные звуки, напоминавшие крик лесного петушка тинаму:
- "Хо... хо... хо...". Потом "Сви... сви... сви...ТУРУРУ- туруру..."
Звуки раздавались все ближе. Было в этом крике что-тс тревожное.
- Это не тинаму! - решили дети. Забравшись на макушку высокого дерева, они увидели. что к лагерю приближается Калайтеве. Он подошел ж оставленным охотниками гамакам и сосчитал их. Чтобы не сбиться, Калайтеве привязал к каждому уже сосчитанному кусочек лыка, содранного со ствола пальмы. На земле он заметил веревку с узлами. Индейцы пареси и сейчас вяжут узлы на веревке, готовясь к празднику: сколько осталось дней - столько узлов, последний развязывают в день праздника. Осмотрев веревку и гамаки, Калайтеве разузнал все, что хотел, и вернулся в озеро.
- Зачем он считал узелки? - недоумевали Кьявре и Зареро.
Когда мужчины, нагруженные богатой добычей, пришли с охоты, дети рассказали, что они видели, сидя на деревьях. Но Кьявре и Зареро никто не поверил.
- Не первый раз мы охотимся в верховьях Обезьяньей реки, уже деды наши гоняли здесь дичь, и никогда никаких водяных людей никто не встречал!
- Скорее уйдемте отсюда! - не унимались дети.
- Если вы так боитесь, то можете уходить, - разрешил мальчику с девочкой их отец. - Я провожу их немного, - объявил он товарищам. - Дальше сами доберутся.
Между тем Калайеве созвал обитателей озера и сообщил результаты своих наблюдений в охотничьем лагере. Вскоре он во главе отборного отряда двигался к верховьям Обезьяньей реки. В это же время Кьявре и Зареро уже шли по дороге в деревню. Когда до них донеслись вопли и крики, дети ускорили шаг.
- Это вернулся тот страшный человек, что тогда приходил, он на наших теперь напал! - предупредили они отца.
- Не говорите глупостей! Это охотники кушают потроха, вот и развопились от радости, - возразил индеец. - Вы дальше сами идите, до дому недалеко, а я вернусь, возьму нашу долю мяса.
Набив животы человечиной, Калайтеве и его водяные люди начали сравнивать число убитых охотников с числом гамаков. Вскоре они обнаружили, что троих обитателей лагеря не достает. Калайтеве прислушался. Звук приближающихся шагов оповестил его о приближении отца Кьявре и Зареро. Едва тот вышел из зарослей, как его схватили и тоже съели. Детишек Калайтеве нагнал без труда и принес к реке Сакри, где сейчас Красивый порог.
- Ты, Зареро, - объявил он, - станешь предводительницей водяного народа на этом пороге.
- Нет, я здесь не останусь, потому что здешний водяной народ людей кушает.
- Хорошо, пусть Кьявре останется, а ты будешь жить на порогах Утиарити.
Кьявре и Зареро и поныне хозяйничают на этих порогах. Между тем водяные люди приняли облик всех тех мужчин, которых они убили, погрузили жареное мясо на специальные носилки и понесли его в селение майхака. Явились туда и запели:
- Вот и съедены майхака за то, что сами съели Яналорэ!
Эта песня повторялась на разные лады, но деревенские женщины не придали словам никакого значения и даже не спросили, куда подевались Кьявре и Зареро - так они были рады удачному завершению охоты. В одном из домов жили двоюродные сестры Макарикало и Макуяло. Кто-то заглянул к ним и спросил:
- Где здесь пиво?
- Вон стоит, - отвечали женщины.
Человек взял сосуд с пивом и вынес товарищам. Те принялись петь, танцевать и прихлебывать пиво, но быстро устали, так как водяным людям все же непривычно подолгу оставаться на суше. Двое приняли облик мужей Макарикало и Макуяло и стали соображать, как лучше прикончить и съесть жен. Решили сделать вид, что пьяны.
- Мужья Макарикало и Макуяло пьяны, надо отнести их домой! - объявили танцоры.
- Где наши гамаки? - обратились пьяные к женам, с трудом выговаривая слова.
- Вот у помоста, ложитесь!
Двое легли. Между их гамаками на полу стояла большая корзина с хлопком. В это время в дом зашли остальные мужчины и пустились танцевать с женщинами. Пьяные поднялись. Один из них сделал пару шагов и снова повалился в гамак. Макарикало легла рядом, думая, что в гамаке муж. Своего маленького ребенка она взяла на руки. В помещении стало почти темно. Пьяный притворился, будто заснул. Потом издал приглушенное ворчание и стал бубнить песню о том, как они убили и сожрали мужей этих женщин.