Летающие кочевники

- Но, герр Эберсбах...

- Молчать! Сколько раз я говорил, чтобы вы забыли это имя...

- Но вы мое настоящее имя тоже не забываете, - хмуро бормочет начальник охраны.

- Ладно, черт с вами, Кочибассо... Все ли готово для отбытия с фазенды?

- Губернатор прислал вездеходы и солдат для сопровождения...

- Не нужно, чтобы много людей знало дорогу к фазенде... Сейфы погружены?

- Так точно.

- Ты останешься здесь. На все запросы у тебя должен быть один ответ: ботаник Брусвеен отбыл в Европу. На научную конференцию. Когда вернется неизвестно. Понял?

- Так точно, понял.

- Но я еще вернусь, Кочибассо, есть люди, которым я слишком нужен...

Подводная лодка шла с крейсерской скоростью. Возле опущенного перископа стояли два офицера в расстегнутых рубашках: командир и старший помощник.

- Я слышал, Курт, эта летающая галоша упорхнула к русским, - сказал старший помощник. - Радары засекли ее траекторию, оборвалась она где-то там...

- Зато мы схватим этих размалеванных обезьян, - отвечал командир. Кстати, проверь показания эхолота.

- Дно повышается. Скоро барьер.

- В машине! Убрать скорость. Включить носовые гидролокаторы.

- А зачем нам эти пестрые, Курт?

- Зачем?.. А секрет безынерционного полета! На Земле этого не знает никто!

В переговорном устройстве послышалось шипение, голос штурмана сообщил координаты. Командир взглянул на карту.

- Приготовиться к всплытию! Эрих, включи сирену. Короткий рев прокатился по отсекам. Командир поднял перископ и откинулся на спинку вращающегося кресла.

- Ты слыхал что-нибудь о миссии "Алсос"?

- Что это за зверь?

- Историю, мой мальчик, надо знать не только по комиксам. "Алсос" так называлась специальная разведывательная группа войск в конце второй мировой войны. Она занималась розыском ученых немцев, связанных с урановым проектом. И пока иван воевал, американцы успели переправить в Штаты лучшие мозги "райха". Научные идеи - самый дорогой товар...

Снова зашипел динамик, и голос штурмана произнес:

- Подходим. Прикажите остановить машину. Дальше опасно: рифы.

Выдвинув до отказа перископ, командир лодки вращал маховики, оглядывая горизонт.

И вот серо-голубая рубка подводной лодки всплыла над зелеными водами океана. На низком коралловом островке ярко белел песок. Солнце слепило глаза.

- Черт меня побери, - сказал старший помощник, оглядываясь вдаль, если я что-нибудь вижу на этом проклятом атолле.

На мостик поднялся командир.

- Спустить катер! Эрих, через тридцать минут жду тебя обратно!

- Есть, капитан!

...Океанская волна лижет серо-голубую палубу. Неуловимым движением спряталась в защитную трубку антенна. Плотно закрылась бронированная дверь. Вздрогнули винты, распугали любопытных рыб. Лодка двинулась под водой.

В тесной каюте за столиком, привинченным к стальной стене, сидели командир и старший помощник. Начатая бутылка виски означала конец операции.

Под донышком темной бутылки - листок с текстом радиограммы: "Прибыли на место назначения. Ни одного живого существа, подходящего под описания инструкции 0016/84, на берегу не обнаружено. На острове много сломанных и поваленных пальм. Видимо, последствия цунами..."

- Пей, Эрих. Пестрых нам не видать. Океан умеет хранить тайны...

И снова таежная дорога. Только теперь в другой машине, с другими людьми...

Пахло гарью. Не свежим живым дымом над разгульным огнем, а застарелым, горьким духом старого пожарища. Несколько дней шли дожди... Марков глотнул, стараясь прогнать ноющую боль в ушах, - простыл, что ли, где? Но мудрено ли простыть - прямо из больницы. Одна экспедиция, вторая. Сначала он вел, показывая, где в первый раз встретился с пестрыми. Прошло дней десять - прилетел в Ленинград Элгуджа Кавтарадзе, привез еще одного обросшего волосами. Доставил в Академию наук. И снова уехал в тайгу - на сей раз на розыски упавшей ладьи.

Среди экспедиций, направленных в район предполагаемого падения летающей ладьи на землю, была группа геологов во главе с академиком Петровым. Его больше всего заинтересовал неизвестный минерал, из которого состояли копья пестрых.

Марков ехал в машине вместе с Петровым и геологом Савченко.

Вот академик - сухонький старичок, бородка клинышком - сунул палец в ухо, потряс...

- Уши что-то заложило. К непогоде, наверное... - И, продолжая прерванный разговор, повернулся к Савченко: - А вы, голубчик, не спорьте, ваш Кавтарадзе нас подвел. Не его бы мальчишество, у нас уже были бы полные руки материалов... А что это вы морщитесь?

- Да у меня тоже, наверное, от солидарности с начальством, уши заболели. Нас, видать, в этой машине продуло...

Дорогу перегораживал шлагбаум, пришлось затормозить. У шлагбаума два солдата с карабинами проверяли, кто едет в район поисков. Солдаты были в летных шлемах с наушниками. Рядом стояла палатка, из нее вышел офицер и вынес такие же шлемы всем, кто сидел в машине геологов.

- Уши болят? - спросил офицер и, не дожидаясь ответа, сказал: - Все мы тут с ушами маемся.

Академик Петров сдвинул брови, пожевал губами, бородка его задергалась. Он ничего не сказал, молча надел шлем.

Шлагбаум подняли, машина покатила дальше.

Уши перестали болеть, но тяжесть в голове осталась. Марков подумал, что, наверно, шлем затянут слишком туго, и незаметно ослабил ремешок. По отражению в стекле увидел, что Петров тоже расстегнул свой шлем и что-то рассказывает Савченко.

- Давно это уже было, - говорил он. - Совсем молоденьким плавал я с покойным академиком Шулейкиным по Белу морю. Василий Владимирович тщился поймать "голос моря" - неслышные мощные инфразвуковые колебания, предупреждающие о приближении шторма. Ведь какая чудовищная несправедливость: примитивные медузы, блохи морские чувствуют эти сигналы, а человек - нет... На палубе был сооружен довольно большой резонатор приемник колебаний. Но нам не везло. Погода стояла отменная, а Василий Владимирович ходил мрачнее тучи. Однажды под утро я стоял на вахте. Шли самые распроклятые часы, когда нестерпимо хочется спать. И что мне тогда взбрело в голову, не знаю, но я решил сунуть голову в резонатор, послушать... До сих пор я отчетливо помню, как подошел к установке, как наклонился, чтобы заглянуть в отверстие. Что случилось потом - это уже из рассказов приятелей. Дикая боль в ушах бросила меня на па лубу. Говорили, что своими криками я переполошил всю команду... А через четыре часа грянул шторм... Так я оказался первым человеком, "услышавшим" голос моря. И вы знаете, что-то подсказывает мне, что природа сегодняшнего явления сходна с тем, что только что имел честь вам поведать... Да-с...