Страница 23 из 90
Академик Тер-Ованесян, научное светило первой величины и без пяти минут лауреат Нобелевской премии, пытался с документами в руках доказать, что он не чеченец и тем более не японец, но это ему не помогло.
Единственным из задержанных, с кем разобрались быстро и без проволочек, оказался Анаши Кумару, в котором признали очевидного бомжа. Человек без документов, в лохмотьях, с поврежденной ногой и пьяный до такой степени, что не может даже разговаривать членораздельно, - разумеется, бомж.
Так что юного самурая, одежда которого превратилась в лохмотья за время скитаний по бескрайним просторам России, а последний меч был отнят хулиганами под Стерлитамаком, быстренько погрузили в "воронок" и отправили в спецприемник, чтобы не путался под ногами.
Остальных самураев давно уже и след простыл. Обнаружив, что Ясука Кусака уклонился от честного боя и сбежал вместе со своим учеником, они тут же кинулись в погоню, но, пока пытались завести "Жигули", выпавшие из потерпевшего крушение товарняка и не имевшие в баке ни капли бензина, ярко-красная пожарная машина скрылась за поворотом и исчезла бесследно.
Самураям почему-то не пришло в голову пересесть из "Жигулей" в другую машину - им приспичило залить в бак бензин.
Пока они добывали горючее из чужих бензобаков, Ясука Кусака и Гири Ямагучи благополучно успели покинуть пределы области, которая по площади превосходила несколько европейских стран, вместе взятых.
Наконец самураи завели мотор и устремились на запад.
Люди, задействованные в ликвидации последствий катастрофы, были слишком заняты, чтобы заметить их отъезд. Поэтому столичные специалисты уделили массу внимания установлению личности монголоидов, задержанных на месте происшествия, а когда все личности были благополучно установлены, пришли к выводу, что террористы, учинившие все это безобразие, стали жертвами собственной неосторожности и находятся теперь под обломками вагонов и грузов.
Одного террориста тут же и нашли в расплющенном состоянии под обломками локомотива и "Хонды".
Показания свидетелей, которые своими глазами видели означенных террористов уже после катастрофы, когда они, живые и здоровые, как угорелые бегали по вагонам с мечами наголо, не были приняты во внимание. Некий психолог с ученой степенью на ставке у ФСБ счел эти показания результатом шока. В самом деле где это видано, чтобы террористы орудовали мечами. У нас, слава богу, не Средние века.
А тем временем самураи вместе со своим холодным оружием в отчаянии рыскали на новеньких "Жигулях" без номеров по окрестностям, но никак не могли напасть на след бежавшего сэнсэя.
Господин Ясука Кусака как сквозь землю провалился вместе со своим любимым и лучшим учеником.
23
Господин Ясука Кусака неторопливо выбрался из кабины пожарного автомобиля с правой стороны. Поскольку он все время сидел на месте пассажира в позе лотоса, пребывая в глубоком медитативном трансе, остается неизвестным, кто в это время управлял машиной. Возможно, она ехала сама.
Равнодушно скосив глаз на Любовь, которая намертво вцепилась в какие-то металлические детали, торчащие в задней части автомобиля, сэнсэй взглядом убил птицу на ужин и негромко позвал ученика:
- Гири-кун, выходи.
Гири-кун осторожно выглянул из кузова и очень обрадовался, увидев висящую на запятках проводницу. Она тоже обрадовалась и хотела его обнять, но это оказалось сложно - девушка никак не могла разжать руки.
Ямагучи помог ей, аккуратно отжав по очереди все пальчики, а пока они обнимались, Ясука-сан сложил костер, возжег его огненным дуновением и стал жарить птицу, напевая себе под нос мелодию, способствующую медитации.
- Мы не поедем в Москву на этом, - не отрывая взгляда от огня, произнес Ясука-сан на литературном японском. Он имел в виду, очевидно, пожарную машину.
- Мы поедем в Москву автостопом, - сказала проводница Люба, выглядывая из-за плеча своего возлюбленного борца.
Слово "автостоп" она произнесла по-английски.
Люба уже приняла решение не возвращаться к поезду и следовать за Гири Ямагучи, куда бы он ни отправился.
"Наверное, это любовь", - подумал Ясука Кусака, прочитав ее мысли.
Здесь, на природе, в тишине возле костра ему думалось как-то особенно легко.
Английское слово "автостоп" он понял и откликнулся, по-прежнему не оглядываясь.
- Мы не можем ехать автостопом. Мы не знаем вашего языка.
- Зато я знаю наш язык, - сказала Люба. - Я могу выдать вас за моего дедушку с Чукотки.
Слово "Чукотка" она произнесла по-русски.
- А меня? - поинтересовался Гири Ямагучи, который был неравнодушен к своей судьбе.
Люба как раз сообразила, что сморозила глупость, поскольку она была совершенно непохожа на внучку чукчи.
- Ты будешь мой муж, мастер спорта по борьбе нанайских мальчиков. А Ясука-сан - твой дедушка.
Эту фразу она произнесла сразу на трех языках, но японцы ее прекрасно поняли.
- Мы не знаем ни чукотского, ни нанайского языка, - попробовал возразить Ясука-сан.
- Ну и что? - пожала плечами девушка. - Их никто не знает.
Гири Ямагучи, в свою очередь, ничего не возразил, то есть де-факто согласился стать мужем Любы.
Она, правда, тут же усомнилась в своей идее - главным образом потому, что в России все нанайские мальчики, равно как и чукотские, хоть немного, но знают русский язык. С дедушками проще - они в таком возрасте могут и свой родной язык забыть, а вот Гири Ямагучи представлял собой серьезную проблему.
Язык в этой проблеме был вещью второстепенной, зато габариты борца могли доставить неприятности. О легковых машинах можно было забыть. А вот насчет дальнобойных машин Люба пребывала в некотором сомнении. Чисто умозрительно ей казалось, что в кабину дальнобойного грузовика Ямагучи влезет и там еще останется место для нее и для дедушки - но это предположение требовало эмпирической.проверки.
Дело в том, что Люба Добродеева знала все о поездах, а вот автостопом ездила редко и только на короткие дистанции, предпочитая при этом легковые автомобили.
В этом деле ей бы следовало поучиться если не у Антона Кротова, то хотя бы у Женечки Угореловой, однако их не было под рукой, и пришлось обходиться своими силами.