Страница 85 из 101
Она попыталась прошмыгнуть мимо Ковны.
Не тут-то было! Генерал загородил ей дорогу, что при его огромном теле было совсем нетрудно. Потом, видимо, Ковна решил, что это слишком, и сделал шаг в сторону. Тёкк вскинула голову, подобрала платье и прошествовала мимо него. Ётун, следовавший за ней по пятам, проходя мимо Стирки, то ли нечаянно, то ли нарочно толкнул офицера. Тот врезался в стену, взвыл от боли и схватился за меч.
- Нет! - выкрикнул Ковна.
Стирки выругался и убрал пальцы с рукояти. Он отсалютовал генералу и косо глянул на инеистого великана. Тот отплатил ему тем же.
- Тогда мы сами откроем ворота, - сказал Ковна удаляющейся Тёкк и направился к лестнице, ведущей во внутренний двор.
Свита, сопровождавшая его, двинулась следом.
"Что ж, попытайтесь, - решила про себя ведьма. - Посмотрим, что у вас получится". В следующее мгновение она прикоснулась к мыслям Ковны. Все то же самое, о чем они только что вели беседу: лютая ненависть к Песни Крови, желание обезопасить себя, дерзость и своеволие и в самой глубине трепет и животный страх. Попытка открыть ворота - это жест отчаяния.
"Ворота запечатаны магическим заклятием, кроме того, запирающее створки бревно сдвинуть под силу только Вафтрудниру. Однако насчет Песни Крови Ковна прав. Я непременно снова пошлю всадников Смерти. Почему я не подумала об этом раньше? Ладно, и сейчас не поздно..." - прикинула Тёкк.
Она вновь ощутила уже знакомую слабость, замутившую колдовской взор, окружающее пространство поплыло у нее перед глазами. Она рассеянно попыталась припомнить, чем же еще собиралась заняться, и не смогла. Шла по коридору и мучительно пыталась восстановить в памяти что-то важное, только что мелькнувшее в мыслях и вдруг вновь и решительно позабытое.
Так и не вспомнила - прошла мимо коридора, ведущего в ту часть замка, где размещались всадники Смерти.
Локит с облегчением выдохнул. С большим трудом ему удалось отвратить мысли Тёкк от необходимости послать в поход всадников Смерти.
"Нет уж, хозяйка, - мертвец улыбнулся, в тот момент он направлялся на конюшню, - я не позволю тебе отослать моих воинов. Они понадобятся здесь, в замке. У меня есть кое-какая задумка. Песнь Крови ничем не угрожает ни мне, ни той силе, что я владею. Только теперь я начал понимать, какой мощью обладаю, по сравнению с ней ты просто ничтожество. Хель наградила меня такими возможностями, о которых ты даже не догадываешься. Это искусство за пределами твоего понимания. Мне бы только выгадать время, чтобы проснуться окончательно. Нет, не проснуться - возродиться раз и навсегда, развернуться в полную мощь, овладеть всеми приемами. Тогда ни ты, ни Гутрун не посмеете противостоять моей власти".
Он добрался до конюшни, нашел входной люк, подергал крышку. Потом с силой дернул - люк распахнулся. В помещении было темно. Глаза Локита быстро привыкли к черноте, в глубине зрачков засветились багровые огоньки. Он проник в конюшню, спустился по короткой лестнице к стойлам, где помещались шесть лошадей Тьмы. Рядом на полу различил шестерых воинов. Все они лежали на голом полу, завернувшись в черные плащи.
Они располагались на спинах, руки крест-накрест сложены на груди. Под плащами полное воинское облачение. Только прикажи, сразу поднимутся и бросятся в бой.
"Да, - подумал Локит, - и этот приказ теперь могу отдать я и только я".
Он вычертил в воздухе тайный знак - руну, доверенную ему Матушкой Хель. Его палец оставил в воздухе огненный след, затем Локит прошептал заклинание. Воины зашевелились, приподнялись, их черепа повернулись в его сторону. Пустые глазницы уставились на мертвеца, в их глубине задергались пурпурные огоньки.
- Я - Локит, - объявил мертвец, - ваш новый хозяин. Тот, кого вы так долго ждали. Тот самый, о ком шептала вам Хель в ваших темных снах.
Всадники Смерти бесшумно поднялись на ноги. Кое-где сохранившаяся омертвелая плоть натянулась подобно высохшей коже. Кто-то из воинов посмел возразить, дескать, их госпожа Тёкк. Это напоминание коснулось сознания Локита.
"Что Тёкк сделала для вас? - спросил их Локит. - Трое ваших товарищей погибли, чем она помогла им? Разве так должен поступать хозяин?"
"Мы действовали так, как нам приказали. Мы нашли жертву - воительницу, чье имя Песнь Крови. Однако ей помогает Один, она обернулась Зверем-призраком, или Черной Волчицей, одним из тех существ, которые жили еще до того, как Время проснулось, и были подобны самой Хель. Мы пытались убить ее, но нам не удалось. Матушка Хель почувствовала, что мы попали в затруднительное положение, и приказала нам отступить. Приказ госпожи Хель для нас выше, чем приказ госпожи Тёкк", - столь же беззвучно доложили воины-скелеты.
"Что такое Зверь-призрак? - продолжил допрос Локит. - Он представляет опасность? Что ж, я займусь этой тварью, когда разделаюсь с Тёкк и Гутрун. Вы молодцы, сделали все, что могли".
Локит подошел к воинам поближе, положил руки на плечо того, кто был ближе всего к нему, и повторил:
"Ты сделал все что мог, Аксель Железная Рука".
"Тебе известно мое... прежнее имя? Ты без страха прикоснулся ко мне?! Как это может быть? Даже Тёкк не смеет прикоснуться к нам, она никогда не называла нас прежними именами", - изумился всадник.
"Я знаю о вас все: и ваши судьбы, и ваши имена, - ответил Локит. - Ты - Эйнар, - он кивнул одному из воинов. - Ты - Торвальд. Справа от тебя Рольфгар, далее Бьёрн и Карл. Я знаю имена ваших друзей, погибших в схватке с Песнью Крови, а также имена и прозвища всех всадников Смерти и всех других воинов Хель, поджидающих в подземном мире приказа, когда можно будет восстать из праха и обрушиться на Мидгард. Я знаю все, потому что я ваш вождь, который поведет вас на завоевание мира Живых".
Никто из всадников не откликнулся - они ждали продолжения речи. То есть речи их как раз не интересовали. Они ждали сигнала, когда можно обрушиться на живых, и этот сигнал должен был подать Локит.
Мертвец обошел строй всадников Смерти, постоял возле каждого, обнял, поцеловал в отверстые рты. В момент, когда его полнокровные губы касались черепов, багровые огоньки вспыхивали ярче. Каждый из всадников на мгновение ощутил себя почти живым. Нестерпимая боль, сопровождавшая каждое их движение, отступила, внезапно прекратилась агония, в которой они жили все эти годы с момента, когда жизнь покинула их тела.