Страница 57 из 87
- В Ситналте десять таких машин, они чистят наши улицы.
Женщина отпустила педаль, высвободила колеса, и паровая колесница покатила дальше.
Вскоре гид-доброволец выехала вместе с экскурсантами на широкую прямоугольную площадь. В этот ранний час здесь было безлюдно. В центре стоял богато украшенный фонтан, управляющий сложным механизмом водяных часов. Майер остановила колесницу и присмотрелась к уровню воды в часах. Затем застопорила скобами колеса, выпрыгнула из машины, подбежала сзади к котлу и открыла красный клапан, выпустив лишний пар. Колесница со вздохом выключилась, но еще в течение нескольких минут из трубы сочились струйки пара.
Вейлрет не знал, что и сказать; слишком велико было впечатление от увиденных чудес и энтузиазма Майер. Он выбрался из паромобиля и подошел к фонтану, чтобы получше все рассмотреть. Разлетающиеся струи просто завораживали. Однако в ушах все еще звенело от шума парового котла.
В пруду четыре большие металлические рыбины выписывали безупречные круги. Вейлрето пустил в воду руку, но рыбы не обратили на нее никакого внимания.
- Лидеры Ситналты будут здесь через минуту, - сказала Майер.
- Лидеры? - переспросил Брил. - А кто ж у вас градоначальник?
- Люди Ситналты сами решают, что им делать. У нас "взвешенная" демократия. У каждого жителя есть право голоса, но у тех, кто принес городу значительную пользу, - много голосов. Разве это не справедливо? Те, кто изрядно потрудился для города, имеют больший вес в принятии решений, а те, от кого мало толка, менее заметны. При обычной же демократии голос тунеядца ценится так же, как и голос великого изобретателя. Это просто нелогично.
- А каким образом вы определяете количество "взвешенных" голосов, причитающихся самым полезным гражданам? - Казалось, Пэйнар заранее знал ответ. Да и Майер взглянула на него так, будто он спрашивал о само собой разумеющемся.
- Естественно, по числу изобретений, сделанных ими. Мой отец, Дирак, автор семидесяти изобретений, улучшающих жизнь города, и поэтому у него семьдесят голосов. У меня - пять, но скоро будет шесть.
- А как же те жители, которые не являются изобретателями? полюбопытствовал Брил. Майер презрительно фыркнула:
- Пусть радуются, что у них есть хотя бы один голос.
Пэйнар едва заметно хмыкнул.
По некоему сигналу десятки "лидеров" почти разом вышли из дверей зданий, окружавших площадь, и направились к фонтану. Разговаривали они мало, а в основном всматривались в путешественников. На горожанах были такие же яркие одежды, как и на Майер, правда, нередко замасленные. Кое-кто даже остался в рабочей спецовке. У одной женщины волосы были опаленными, похоже, она являлась жертвой какого-то нового изобретения.
Майер улыбнулась и замахала тучному мужчине, идущему прямо к ней. У него была лысая макушка, а вокруг ушей торчали рыжие волосы.
- Это мой отец, Дирак, как я уже говорила, автор семидесяти изобретений.
- Если она еще хоть раз скажет, сколько изобретений на его счету... проворчал Делраэль.
- Вы что-то рано, Майер, - сказал Дирак, улыбаясь путешественникам. Ты все успела показать нашим гостям?
- Нет, отец! - Майер взглянула на водяные часы, словно в поисках защиты, но больше ничего не сказала.
Дирак смотрел на странников с несколько отрешенным видом, потом с сияющей улыбкой протянул руку каждому:
- Мне очень приятно вас видеть в Ситналте. У нас будет время многое обсудить.
Увечье Пэйнара нисколько не удивило Дирака. Он взял руку слепца в свою и пожал ее. Пэйнару не понравилось прикосновение ситналтанина.
Не успели гости ответить на приветствие Дирака, как он махнул рукой еще двоим горожанам, приглашая их подойти.
- Разрешите представить вам величайших изобретателей во всей Ситналте. Профессора Франкенштейн и Верн. Мне так и не терпится рассказать вам об удивительных вещах, которые создали эти люди.
Франкенштейн был молодым человеком с осунувшимся лицом, темно-каштановыми волосами и проницательными воспаленными глазами. Он бегло кивнул гостям и вернулся к размышлениям над своими идеями, как будто не знал, как поддержать разговор.
Верн, напротив, казалось, был удивлен, что его лично представляют гостям. Его оснащала лохматая шевелюра и густая борода. Он застенчиво почесал голову и с улыбкой протянул руку каждому из путешественников. В глазах обоих профессоров читалась какая-то особенность, как будто в их мозгах, украшенных множеством извилин, были заключены мечты и надежды многих поколений.
Верн потер руки. У него был певучий голос:
- Сам месье Дирак тоже не обычный персонаж. Он...
- Мы знаем, - перебил Делраэль, - на его счету семьдесят изобретений. Надо же.
Дирак выглядел польщенным. Он, казалось, не замечал сарказма в голосе Делраэля.
- Вы, наверное, проголодались, - сказал автор множества изобретений, останавливая Верна, уже раскрывшего рот. - Мы как раз собирались устроить перерыв и перекусить.
Оба профессора отошли в сторону и смешались с толпой лидеров. Дирак повел путешественников к одной из каменных скамей, окружавших площадь. Делраэль с трудом передвигался на КЕННОК-ноге.
Вейлрет помогал ему, но воин злился на свою беспомощность.
Посмотрев на водяные часы, все повернулись к дверям на противоположной стороне площади. Оттуда как раз выехали тележки с дымящейся едой на одноразовых тарелках.
Дирак сел на скамейку неподалеку от гостей, локтями пробив себе путь к почетному месту. Делрааль стал непроизвольно поглаживать ногу в том месте, где она соединялась с деревом КЕННОК. Тем временем тележки подъехали, и жители Ситналты накинулись на еду. Вейлрет пытался разобраться в изобилии закусок, но все они были составлены таким образом, что выглядели одинаково. Однако после стольких дней питания одной солониной...
Они ели в относительной тишине. Из фабричных труб перестал валить серый дым, и вообще в городе как-то сразу стало спокойнее. На соседней скамье сидели Франкенштейн и Верн, ни на кого не обращая внимания, поглощенные обсуждением какого-то нового изобретения.
Делраэль смел последние остатки еды с тарелки себе в рот и закончил раньше всех. Проглотив последний кусок, он обратился к Дираку: