Страница 93 из 116
Даже более чем робкий вопль насчет видимого отсутствия баланса в таком положении выводит нас из невозмутимости в гимназическую капризуленцию. Я таю, стираюсь в порошок, измочаливаюсь в жалкий веревочный хвостик на ее глазах; секунды, минуточки, часы, дни, годы сочатся из меня, неумолимо приближая грубое явление скелетины смерти, и я же еще "заткнись в тряпочку" я же "сопи в обе норки"!.. А для чего затыкаться? Для чего терпеть? Чтобы мы блаженствовали в безмятежности, чтобы и духу трагического не было в нашем эгоистическом гнездышке!.. Нет, нет, нет и еще раз тысячу раз нет!!! Не принимаю такого расклада! Нету нашего кровного хлебушка в вашем роскошном меню!..
Почему ж вам, говорю, мадам, все возможные запасы времени отпущены,
то есть бесконечная на сегодняшний день гармония дадена, а мне лишь
какие-то занюханные пятилетки? Ладно бы еще в бассейне с голубою
водицею прожить их наподобие Рокфеллера или Круппа, гоняясь за
золотыми рыбками в обществе вседоступнейших совершенств дамского
пола.
Ладно. Это - куда ни шло. Терпеть можно, хотя загвоздка не
вытаскивается из тебя сама собою в такой ситуации, а лишь не свербит,
и твоя кратковременность компенсируется во всяком случае достойным
комфортом, снимающим надсадную боль и мельтешение в воображении
проклятого образа рокового скелета. Конвенция у нас, так сказать,
была бы брачная: ты, душенька моя, гуляла себе до меня и еще гулять
будешь в неведомо каких враждебных телах, а мне позволь в короткой
моей жизни хотя б невзрачно насладиться, хотя б шинельку иметь новую
и щи с наваром! Позволь хоть тайну строения веществ познать и
причину нагноения жизни в первичном бульоне! . Возможности дай
использовать мои блестящие. Может, я выход наконец найду из такого
зловонного лабиринта, где нет нам с тобой от века монических условий
для семейной жизни в одном, обреченном на это дело теле. Логично?
Так знаете, Фрол Власыч, что мы верещим в ответ на такие всесторонне
справерливые претензии?.. Вы - ревнивец! Вам трудно поверить, что
я невинна перед вами. Я люблю вас, никого не помню в прошлом,
несмотря на ощущение бессмертия, и никого кроме вас не желала бы в
будущем. Вас больше всего беспокоят какие-то тела! Пить меньше
надо. А я готова сделать для тебя все что могу!..
Умри тогда вместе со мною! Логично и страстно заявляю и в ответ. Разреши мановением одним непереносимую драму судьбы моей, сними средоточие боли от жуткой загвоздки ! Умри, радость моя, страдание мое, в тот же час, что и я! Хоть слово дай, что не покинешь! Хоть обмани, но успокой, молю, бывало, в слезах, в стенаниях похмельных и трезвых...
Реакция на это одна: надменный, категорический уход от ответа, театральная демонстрация кротости, вызывающей, хочу подчеркнуть это, кротости, а также намек на беспредельную, не менее, глубину отчаяния и страдания... Ах, так, говорю, ах так!! Ничего! Я и в холоде одиночества пошурую, похимичу своим серым веществом. Не один я такой! Нас - партии! Нас больше, чем вас, и мы наведем порядок в бандитской лавочке этой жизни! Мы наш, мы новый мир построим!.. Ору, бывало, скандалю, годами не видимся, дух захватывает от того, что сделано и делается уже. Но как ни куражься, а ни проникай мысленно, хошь до самых кварков доплюнь, хоть в морозные кольца Сатурна упрись тоскующим рылом - нет тебе ни счастья, как говорил Пушкин, ни покоя, ни воли! И начхать в иные настырные минуты готов я на все, забыться готов и довериться во всем своей суженой. Что мне, в конце концов, больше всех надо, что ли? Плевать я хотел на якобы народно-освободительные движения! Только коту под хвост летит из-за них время твоей жизни, а результат фиговый. Тоска. Хаос. Горы трупов. Новые, уже окончательно неразрешимые проблемы. Работы - не расхлебать за семь жизненных сроков.
Хотя многим коллегам моим, полным ничтожествам, сделавшим большие ставки в дьявольской игре, жаловаться нечего. Они богатеев повыкидывали из дворцов и бессейнов, а сами плюхнулись туда заместо их в обьятия амеб, простите, наяд, кто в чем был - в портупеях, портянках, буденновках и с кислой отрыжкой вечно плюгавых хамов. Быдло. Прощай те, говорю, сволочи-перерожденцы! Ноги моей в вашем скотском раю больше не будет. Я чистый все же во многом разум хотя и возмущен раскладом поряднов Бытия...
В неслыханно изумительном уединении очередное бурное примирение с душой моей происходит. Наслаждаемся, за ручки взямшись, как дети. Птички вокруг летают и щебечут вроде нас. Ликует мир растительный и животный, сводя с ума составляющими его цветовыми и звуновыми гаммами готовыми случайно воплотиться в нечто самостоятельное и прекрасное... Хрен с тобой, говорю грубовато, по-мужски, Душа. Твоя взяла! Раз ты уверяешь, что все будет хорошо, то и верь себе, а с меня сними такую заботу. Твоя взяла.
Нахожусь некоторое время как бы в жизнеоостоянии крупного буржуя из новых советсних жуликов, избежавшего разоблачения и нырнувшего с головою, которая на плечах, в бессрочный пеной, в обьятия развратных наяд, простите, амеб, живущих в бассейнах с голубою водою... Покой., Мудро довольствуюсь малым, ибо избежал худшего. Я люблю тебя, как говорится, жизнь, и надеюсь, что взаимность у нас имеется. Но что это вдруг, что? После совершеннейшего штиля настроения, пошлейшей песни пошлые слова исторгают вдруг из пораженного внезапно сердца - боль, из глаз - слезы! Есть ли на белом свете человек, который не содрогнулся бы от следующей, ни с того ни с сего поразившей мое воображение картины!?
Кончились кан-то незаметно отпущенные лично мне сроки. Усоп я в свой час. В гробу лежу. Лоб, как обычно в таких случаях, холодный, нос вострый, глаза впалые. Чувствуется явственно, что патологоанатомы опоганили-таки беззащитное тело. Полчерепа срезано, Разумом любопытствующие интересовались. Серого вещества в черепной, простите за выражение, коробке как не было. Пусто. Хорошо еще, что, как человек разумный, я в заблаговременном завещании распорядился набить эту коробку не случайным, подвернувшимся под руку моргового мерзавца, мусором, а белой ватой, опрысканной одеколоном "Курортный"...