Страница 39 из 72
- Значит, пистолет сейчас у него?
- Ага.
- А патронов сколько?
- Одна обойма была. Но я ее... - Васька слабо усмехнулся. - В общем выбросил. Нету у него патронов. Если... если, конечно, раздобыть не успел, как собирался. А уж он что задумает, то сделает.
Цветков почувствовал: Васька напуган известием, что Косой на свободе и что он в Москве. И власть свою над ним Косой, конечно, использует. Этого допустить было нельзя ни в коем случае! Следовало сказать Ваське что-то такое, задеть такие струны в нем, чтобы прошел страх перед Косым, чтобы появилась ненависть, чтобы Васька стал верным помощником Цветкова в предстоящей борьбе. Это нужно было не только и даже не столько Цветкову, сколько самому Ваське, чтобы он вздохнул свободно, чтобы почувствовал себя человеком. Но что же ему рассказать о Косом? Что могло особенно сильно задеть сейчас Ваську?
Цветков перебирал в памяти все, что знал о нем, все, что рассказал там, в Снежинске, Лосев. Косой насмехался над Васькой, он откровенно презирал его...
И вдруг Цветкова словно осенило. Ну конечно! Ведь Ваське, особенно сейчас, в эту трудную для него минуту, дороже всего... А Косой...
- Еще сообщил Лосев, - медленно произнес Цветков, - что Косой пробовал было насмехаться над твоим отцом. Говорил, что воры заставляли таких, как он, им пятки лизать, парашу есть. Это чуть не погубило Лосева...
- Он так говорил? - Васька весь подался вперед.
В его глазах засветилась такая ненависть и такая отчаянная решимость, что Цветков понял: с этого момента Косой будет иметь в Ваське врага, какого еще не имел. Это было больше чем необходимо, это было справедливо.
И с неожиданной для него мягкостью Цветков сказал:
- Ты, Василий, забудь, что было у тебя плохого. Это все прошло и не вернется. Понятно? Отец твой был правильным, настоящим человеком. Таким будешь и ты, его сын. Можешь мне поверить. Я, милый, кое-что в этом понимаю. И первое настоящее испытание тебе - Косой. Тут дело тонкое. За ним еще кое-кто стоит и, может быть, поопасней, чем он. Поэтому будем действовать вместе.
- Только бы скорее, - с угрозой ответил Васька и, вдруг вспомнив, спросил: - А почему вы сказали, что Виталий чуть себя не погубил?
- А он чуть в морду не дал Косому за те слова. Это, как ты понимаешь, в наши планы не входило. В общем сорвался Лосев в тот момент.
Васька ничего не сказал, но по глазам его Цветков понял, как близок ему стал в этот миг Лосев.
Потом они договорились, как следует поступать Ваське, когда Косой даст о себе знать. Казалось, предусмотрели все.
За это время звонил с вокзала Откаленко, сказал, что поезд, где находится Починский, прибудет на ближайшую станцию через два часа, что он будет ждать сообщения оттуда у дежурного, вот только добежит до ближайшей аптеки, возьмет лекарства для сына, и назад на вокзал. Но Цветков приказал не возвращаться. Пусть дежурный позвонит ему, он все равно задержится на работе. А Откаленко надо будет завтра рано утром встретить на вокзале Лосева, отвезти домой. Цветков продиктовал ему номер поезда и номер вагона.
И вот уже ушел Васька, потом Цветков велел отпустить Люду: все равно Починского привезут уже не раньше утра.
Наконец прошло два часа, потом три. Цветков оглядел пустой стол, с которого он уже собрал все бумаги, потом посмотрел на часы. Ого! И, не выдержав, сам позвонил на вокзал.
- Только что получено сообщение, товарищ майор, - доложил дежурный. Гражданина Починского в поезде не оказалось.
А на следующий день появился Лосев. Чуть побледневший, осунувшийся, отчего большие его глаза под длинными ресницами казались еще больше, но по-прежнему легкий, изящный, одетый, как всегда, чуть франтовато, он, сконфуженно улыбаясь, вошел в кабинет Цветкова. У того в это время сидел Откаленко. Игорь изумленно посмотрел на друга, потом перевел взгляд на Цветкова и воскликнул:
- Явление Христа народу! Ты же болен, черт возьми! Я же тебя лично еще утром уложил в постель! Мы тебе цветы и фрукты готовим! Делегацию составляем!
- Мероприятие отменяется. - счастливо засмеялся Лосев.
- Да как тебя домашние медики твои отпустили? - не унимался Игорь. У тебя ведь еще вчера температура была.
- Была и сплыла.
- Врешь, симулянт несчастный! Симулирует здорового! Как вам это нравится, Федор Кузьмич?
- Совсем не нравится, - хмуро ответил Цветков. - А потому отправляйся домой, Лосев.
Виталий взмолился:
- Федор Кузьмич, ну хоть часок побуду! Только узнаю, как дела идут. Имею я в конце концов право узнать, как они идут?
Цветков неожиданно смягчился:
- Ладно. Узнавай, раз пришел. Вот разыскиваем этого проклятого артиста. Родные и те не знают, что думать. Иди с Откаленко, он тебя проинформирует.
- Ну, а Косой?
- Его ждет твой Васька. - И Цветков задумчиво прибавил: - Боюсь я этой встречи.
Виталий нахмурился.
- Разрешите, я к нему загляну?
- Нечего. Все договорено. И вообще он сейчас на работе.
- Пошли, симулянт, - поднялся со своего места Откаленко. - Не будем мешать начальству.
Цветков добродушно усмехнулся.
Друзья зашли к себе в комнату, уселись на диван и закурили. Игорь, добродушно усмехаясь, продолжал начатый в коридоре разговор.
- ...Просто свихнулась на всяких лекарствах. На то она, конечно, и медсестра. Но в отношении меня у нее только одно лекарство. Знает, что не выношу ее слез. Вот и пользуется. Ну, да ладно! - перебил он себя. - Давай лучше расскажи, как ты там воевал, в Снежинске.
- Нет, - замотал головой Виталий. - Сначала ты расскажи, как вышли на того артиста.
- Это, старик, успеется.
- Нет! В конце концов я больной человек. Может, это моя последняя воля.
Они еще не кончили свое веселое препирательство, когда позвонил Цветков.
- Живо ко мне!
Он сказал это таким тоном, что Игорь, а за ним Виталий опрометью бросились из комнаты.
Когда они появились у Цветкова, тот с усмешкой оглядел их, взволнованных и нетерпеливых, и сообщил:
- Починского обокрали. Всю ночь пробегал, искал свои чемоданы. Сейчас сидит у дежурного по вокзалу.
- Обокрали? - ошеломленно переспросил Игорь. - И значит...
- Вот именно, - заключил Цветков. - Ясно, что портсигар тоже уплыл.