Страница 42 из 66
- Что - здесь? - взвилась Глухарева. - Тут же тупик, чтоб вас к черту в пекло! Куда вы меня завели?!!
- Какая-то неведомая сила влекла меня сюда, - невозмутимо отвечал Каширский.
- Дурость вас влекла! - в сердцах плюнула на пол Анна Сергеевна.
- Лучше поищите, нет ли здесь какой-либо дверцы, - попросил Каширский. Анна Сергеевна стала водить светильником вдоль стен, пока не заметила прямо в потолке небольшой четырехугольный люк. Так как и потолок здесь был совсем низкий, чуть выше человеческого роста, то Анна Сергеевна попыталась подтолкнуть люк, и тот, к ее немалому удивлению, легко поддался.
- Подсадите меня, - велела госпожа Глухарева. Каширский исполнил ее просьбу, но при этом пытался заглянуть в люк, за которым исчезла его компаньонка - он не сомневался, что Анна Сергеевна непременно попытается часть казны утаить. Не прошло и минуты, как в люке появилась ножка госпожи Глухаревой в черном чулке, а затем Каширский принял и всю Анну Сергеевну. При этом он незаметно ощупал ее платье - не спрятано ли там что-то.
Вид у Анны Сергеевны был довольный:
- Поздравляю - на сей раз вы поработали не впустую.
- Неужели казна?! - вскричал Каширский. И даже в столь счастливый миг не удержался от колкого замечания: - А вы, Анна Сергеевна, не верили в мои сверхнаучные методы...
- Какая, к дьяволу, казна! - прошипела Глухарева. - Там выход на поверхность.
- В каком смысле?
- Заброшенный сарайчик на краю поля. Снаружи люк незаметен, так как прикрыт сгнившим сеном.
- А где же казна? - разочарованно протянул Каширский.
- Да хрен с ней, с казной! - выкрикнула Анна Сергеевна. - Главное, теперь у нас надежный путь для отступления после того как сделаем дело.
- Какое еще дело? - пожал плечами Каширский.
- А вы забыли? Убрать эту княжну, или графиню, или бес ее знает, кто она такая! - раздраженно говорила Глухарева, шагая назад по теперь уже расширяющемуся проходу. Каширский брел следом.
- В каком смысле убрать? - пролепетал он, уже чуя, куда клонит его наперсница.
- В каком смысле? - желчно переспросила Анна Сергеевна. - Убить. Зарезать. Ножиком пырнуть.
- Боюсь, я не смогу быть вам полезен, - осторожно заметил доктор. - Ведь хирургия - не мой профиль. Вот если бы дать установочку...
- От ваших установочек пользы, как от холодильника тепла, - процедила Анна Сергеевна. - Равно как от вас самого. Будете дежурить на шухере!
За разговорами они вернулись в ту область подвала, где стояли ряды бочек. Почуяв знакомый запах, Каширский вновь воспрял духом:
- А все-таки казна где-то здесь! Я ее внимаю всеми фибрами своей чувствительной ауры!
Анна Сергеевна хотела было уже высказать все, что она думает и о фибрах, и о королевской казне, и о самом Каширском, и о его чувствительной ауре, но лишь презрительно подернула плечами и ускорила шаг.
***
"Поэтический марафон" в корчме продолжался уже почти сутки. Все это время часть рыцарей и поэтов, чередуясь, отдыхали в горницах для гостей, а остальные пировали и услаждали слух друг друга своими вдохновенными стихами.
Благодаря такому режиму и поэты, и рыцари чувствовали себя достаточно бодрыми, в отличие от хозяина корчмы - он все время должен был находиться в зале и обслуживать дорогих гостей. Впрочем, доходу от них было не так уж много - сторонники непьющего Флориана вина почти не употребляли, разве что когда их предводитель не находился поблизости, а поэты, ослабленные изнурительной работой на болотах, тоже не очень увлекались вином, дабы не свалиться с ног раньше времени.
- Ну вот опять бед себе накликал, - привычно жалился леший в коротких передышках своему приятелю водяному. - Мало того что рыцари какие-то не те, так еще этих беглых поэтов бес привел. А все боярин Василий! Сам-то он в свой Царь-Город укатит, а нам тут отдуваться...
- Да не тревожься ты, - утешал его водяной, прихлебывая водицу из кувшина. - Все, что ни случается - все к лучшему!
Тем временем госпожа Сафо к вящему восторгу господ рыцарей декламировала свое очередное творение:
- Я слыхала тебя в полуночной тиши
Ты играл на пастушьей свирели,
И тебя возлюбила всей силой души,
А казалось, что жизнь разошлась на гроши
И давно уж огни догорели...
Тут в дверях раздался робкий стук.
- Толкайте сильнее! - крикнул корчмарь, а себе под нос проворчал: - Кого еще там черт принес?
Дверь ввалилась внутрь, и на пороге явился собственной персоной господин Грендель.
- О, кто к нам пожаловал! - с наигранной учтивостью произнес доблестный Флориан. - Надеюсь, друг мой Грендель, мы поимеем счастье насладиться вашими новыми творениями?
- Сперва я должен передать вам послание, друг мой Флориан, - столь же учтиво ответил Грендель. И, подойдя к Флориану, протянул ему свиток.
- Печатка Беовульфа, - с видимым неудовольствием отметил доблестный Флориан, вскрывая послание. - Почерк как будто господина Зигфрида, но подпись собственная Его Величества.
- Что там? - нетерпеливо загомонили рыцари. Даже леший с водяным прекратили свои бесконечные разговоры и стали внимательно прислушиваться.
- Настал решающий час, - негромко и безо всякого пафоса произнес Флориан. - Король призывает нас в первые ряды борьбы за правое дело. И это великая честь.
- Когда? - повскакали из-за стола славные рыцари.
- Тотчас, - ответил Флориан, еще раз глянув в послание. - То, что нам предстоит, Его Величество именует как "разведка боем". Мы должны появиться вблизи королевского замка и вызвать на себя первый удар. И таким образом добыть для Его Величества Александра сведения о том, какими силами располагает Виктор.
- Я могу провести вас кратчайшим путем, - вызвался Грендель.
- Ну вот и замечательно, - кивнул Флориан. - Кстати и сообщите Его Величеству, если мы все поляжем в неравном бою за справедливое дело.
Рыцари кинулись к себе в горницы за щитами и боевыми мечами, а леший за стойкой лишь горестно вздохнул.
***
Чудо-клубочек уверенно вел Ивана-царевича по болотам, и делал это весьма умело: хотя господину Покровскому и казалось порою, что клубок катится по очень уж изогнутой траектории, но всякий раз путник убеждался, что происходило это вовсе не из желания удлинить путь, а единственно чтобы сделать его по возможности удобным и безопасным.