Страница 20 из 66
- Госпожа графиня, должен вас уведомить, что ваш цвет лица не свидетельствует о здоровом образе жизни. Да и вообще здешний климат вам противопоказан - болота, сырость...
Девушка смутилась, и Виктор пришел ей на помощь:
- Господин Каширский, когда графине понадобятся услуги лекаря, то она непременно к вам обратится.
- Да нет, я просто хотел сказать, что нужно беречь здоровье, - пошел на попятный Каширский. - Медицинская концепция, коей я придерживаюсь, предполагает как аллопатические, так и гомеопатические методы пользования, и целый ряд симптомов...
Но тут произошло то, чего так опасался Длиннорукий: вылакав очередную кружку, Петрович перегнулся через стол к сидевшей напротив него гостье.
- Графиня, говорите? - брызжа слюной, завизжал Соловей. - Знаю я, что вы за графиня! - И, не обращая внимания на Длиннорукого, тянувшего его сзади за штаны, продолжал: - Вы все грабители и угнетатели трудового люда! Таких, как вы, я грабил и убивал, а потом отдавал на забаву своим лихим ребятам! - Петрович скорчил какую-то мерзкую рожу, но тут произошло нечто уж совсем непредвиденное: Марфа спокойно взяла со стола тарелку с остатками каши и аккуратно заехала ею в физиономию Петровичу.
В трапезной воцарилось мертвое молчание, прерываемое лишь мелким скулежем сползающего под стол бывшего Грозного Атамана. Длиннорукий с нескрываемой ненавистью глядел на княжну. Каширский удивленно переводил взор то с Виктора на Марфу, то с Длиннорукого на Петровича. Теофил, как ни в чем не бывало, подал на стол другую тарелку, и княжна спокойно положила себе еще овсянки.
Никто не решался нарушить тягостную тишину. И когда молчать дальше стало уж как-то не совсем прилично, в трапезной раздался негромкий голос Виктора:
- Благодарю вас, графиня.
***
Анна Сергеевна быстро шагала по главной осиновой аллее Белопущенского кремля - ей предстояло решительное объяснение с бароном Альбертом. И тут госпожа Глухарева к своему неудовольствию увидела идущего навстречу импозантного господина во фраке с белоснежным жабо.
- O, гутен морген, дорогая Aннет Сергеевна! - расплылся господин в плотоядном оскале.
- И вам того же, господин Херклафф, - буркнула Глухарева. Однако людоед, судя по всему, пребывал в наилучшем расположении духа и не прочь был побеседовать. Анне Сергеевне поневоле пришлось остановиться.
- Ну, как поживает Его Высочество Виктор? - продолжал Херклафф. - И как здоровье вкусненького херра Петровича?..
- Почему бы вам самим его об этом не спросить? - не слишком вежливо перебила Анна Сергеевна.
- Увы, фройляйн, - малость погрустнел Херклафф, - мне более нет ходу в королевский замок, после того как я там, как это сказать, несколько начудил. - И людоед сладостно осклабился, вспомнив свои невинные чудачества в замке Александра.
Анна Сергеевна хотела было уже пройти вперед, но господин Херклафф заговорил вновь:
- Надо бы уже отъехать домой, в Лифляндию, но что поделаешь - приходится сидеть здесь, в этой глупой Белая Пушша...
- A что так? - ухмыльнулась госпожа Глухарева.
- Да так, знайть, оставил в кенниге замке кое-какой багаж, а забрать его все никак не могу. - По алчному блеску в глазах своей собеседницы людоед понял, что сболтнул лишнее, и попытался поправиться: - Всякие мелочи, хиер унд дас.
- Искренне желаю вам их вернуть, - проговорила Анна Сергеевна и наконец-то отправилась своею дорогой.
- Ах, какая фройляйн, - мечтательно вздохнул Херклафф, провожая госпожу Глухареву взглядом, пока она не скрылась в недрах мрачного серого здания.
Когда Анна Сергеевна вошла в кабинет Альберта, там уже находились не только барон и воевода, но и "главный по духовности" упырь Гробослав. При виде дорогой гостьи все они, не сговариваясь, вскочили и почтительно поклонились.
- Ну как, решение готово? - даже не отвечая на приветствия, грозно вопросила Глухарева.
- Какое именно, уважаемая Анна Сергеевна? - учтиво переспросил Альберт. После ночного разговора с князем Григорием барон твердо решил отказаться от посылки военной дружины в Мухоморье и теперь мялся, не решаясь об этом напрямую объявить.
- Решение. O. Вводе. Войск. В. Новую. Ютландию! - с раздражением отчеканила Анна Сергеевна.
- Что же ты, Альберт, забыл, о чем мы вчера договаривались? - встрял воевода. - Я тут за ночь уже и смету подготовил - сколько нужно воинов, сколько лошадей, сколько...
- Боюсь, все сложнее, чем мы думали, - промямлил Альберт. - Поразмыслив, я решил, что пока что нет насущной необходимости в том, о чем мы вчера...
- Так вы что, отказываетесь? - злобно прошипела Анна Сергеевна. - Как бы вам не пришлось об этом пожалеть!
И тут помощь подоспела с той стороны, откуда Альберт меньше всего ее ожидал. Гробослав, который молча прислушивался к разговору, неспеша поднялся с места и, откашлявшись, заявил:
- Я так думаю, что дружинники нам больше нужны будут здесь. Ну, для поддержания порядка на похоронах. - И глубокомысленно добавил: Духовность, она важнее всего!
Альберт искоса глянул на Гробослава, пытаясь определить, говорит ли он всерьез или со скрытой издевкой, но тут не выдержала Анна Сергеевна.
- Да что вы тут, - далее она подпустила несколько не совсем цензурных выражений, - всякой фигней занимаетесь! Да если вы не дадите войск, то я такое учиню, что все вы, трам-тарарам, в гробу перекувыркнетесь!
В возбуждении чувств Анна Сергеевна схватила со стола баронскую кружку и залпом выпила. Гробослав, который пришел раньше всех и успел подлить туда некоего отравного зелья, даже привстал на стуле, ожидая быстрой, но мучительной смерти, однако Анна Сергеевна лишь встряхнула белокурой головкой и как ни в чем не бывало опустилась в кресло. Видимо, на нее яд воздействовал как успокоительное.
Тут в кабинет заглянул охранник с какими-то листками.
- Ну, что там? - недовольно спросил Альберт.
- Ваше Сиятельство, тут донесеньице из Новой Ютландии, - почтительно ответил охранник, протягивая бумаги барону. И, понизив голос, добавил: От князя Длиннорукого.
Альберт пробежал написанное и в досаде скомкал бумажки на стол.
- Что-то случилось? - забеспокоился воевода.