Страница 21 из 48
***
За ужином обстановка была совсем безрадостной. Все, кто находились за столом, ели мало, угрюмо уткнувшись в тарелки, и даже неуклюжие попытки короля Александра развеселить своих сотрапезников никак не могли повлиять на их настроение. Скорее, наоборот.
- Кушайте, господа, - радушно потчевал Александр, - а главное, запивайте. Конечно, пьянство - дело негодное, но стаканчик старого доброго винца на сон грядущий, знаете...
Первой не выдержала госпожа Сафо:
- Это чтобы послужить одновременно и выпивкой, и закуской?
- Не понимаю, о чем вы, сударыня, - благодушно глянул на нее король.
- Ну так я вам объясню, Ваше Величество, - запальчиво вскочила поэтесса, грозно уперев ручки в полные бедра, но король жестом усадил ее на место:
- Не нужно, не нужно, Ну зачем такие мрачные мысли? Может быть, нынче ночью, гм, ничего и не произойдет... Перси, налей мне вина!
Паж, внимательно наблюдавший за госпожой Сафо и прочими, кто был за столом, вздрогнул и, конечно же, опять пролил мимо.
- Ну, за ваше здоровье, господа! - поднял кубок Александр. - И чтобы нынешняя ночь прошла спокойно.
- Предупреждаю, что со мной это дело не пройдет! - вдруг заявила доселе молчавшая донна Клара. - И если господин людоед сунется ко мне в опочивальню...
- То сам будет съеден! - докончил мысль синьор Данте.
- Я предупредила! - высокомерно бросила донна Клара, окинув всех пламенным взором черных очей.
- Такова есть наша жизнь, - философически заметил Иоганн Вольфгангович. - Сначала мы кого-то кушаем, а потом червячки кушают нас.
- Если бы одни только червячки, - вздохнула Сафо.
- Ну, господа, зачем так мрачно, - снова заговорил король. - С такими мыслями жить нельзя, иначе нам всем нужно завернуться в простыню и ползти на кладбище. Как говаривал... нет, не помню кто, даже умирать надо с улыбкой на устах. И мне как-то больше по душе боевой задор нашей глубокоуважаемой донны Клары. Знаете, я бы избрал нашим боевым кличем такие слова: ударим поэзией по людоедству! Спокойной ночи, господа. - С этими словами Александр величественно поднялся из-за стола и, сопровождаемый Перси, удалился из трапезной.
***
Князь Григорий уже собирался покинуть свой рабочий кабинет, чтобы отойти ко сну, но тут дверь распахнулась, и барон Альберт ввел светловолосую даму в порванном черном платье. Из-за ее плеча робко выглядывал невзрачного вида мужичок.
Однако их появление большой радости у князя Григория явно не вызвало:
- Ну, чего явились? Вам же было велено оставаться на посту до завтрева. Или даже до послезавтрева. Забыли, Анна Сергеевна?
- Мы ничего не забыли, Ваша Светлость, - несколько надменно отвечала дама, которую князь Григорий назвал Анной Сергеевной. - Но обстоятельства таковы, что оставаясь в Мухоморье, мы наверняка оказались бы за решеткой.
- Невелика потеря, - проворчал барон Альберт, но князь так на него поглядел, что тот сразу как-то скукожился и бочком выскользнул из кабинета.
- Вот Каширский не даст соврать... - продолжала Анна Сергеевна, еле кивнув в сторону своего спутника.
- Ну, Каширский соврет - недорого возьмет, - заметил князь. - Так что же такого у вас приключилось?
Анна Сергеевна поправила сползший черный чулок на левой ноге:
- Когда мы узнали, что боярин, - тут она зло скривила губки, - так называемый боярин Василий вступил в контакт не только с Беовульфом, но и с Гренделем, то предприняли операцию по его ликвидации.
- Согласно вашим директивам, - вставил Каширский.
- Чего-чего? - вскинул брови князь. - Говорите проще, не умничайте!
- Согласно вашим указаниям, устранили, - презрительно бросила Анна Сергеевна. - Я самолично замочила его ножом, в корчме.
- Так, - удовлетворенно кивнул князь Григорий. - И в чем же закавыка?
- Сегодня Беовульф предъявил мне перстень, который он неделю тому назад подарил мне, а сегодня нашел, - объяснила Анна Сергеевна.
- Ничего не понял, - проворчал князь Григорий.
- Найти он его мог только в одном месте - в корчме, где я его обронила, - пояснила Анна Сергеевна. - Когда убивала Ду... боярина Василия!
- Удивляюсь еще, как он дал нам бежать, - добавил Каширский.
- В общем, я вижу, что работнички из вас... - Князь задумался, подбирая сравнение пооскорбительнее. И, так ничего и не придумав, зашелестел бумагами. - Ну, что у вас еще? - поднял он взор на Анну Сергеевну с Каширским, которые стояли, неловко переминаясь, перед столом.
- Князь, это еще не все, - несмело заговорил Каширский. - Операция по охмурению Беовульфа и Гренделя прошла не столь успешно, как мы предполагали.
- Это еще почему? - грозно вопросил князь Григорий.
- Они оба вышли из-под влияния моих установок, - обескураженно развел руками Каширский. - Я чувствую присутствие здесь другой силы внушения, куда более могучей, нежели моя!..
- Не темни, говори по делу, - оборвал его князь.
- Здесь мутит воду Чумичка, - заявил Каширский. - Он в прошлый раз был тут вместе с царевной и тем, кто именует себя боярином Василием.
- Не помню никакого Чумички, - проворчал князь.
- Вы его очень хорошо помните, - заявила Анна Сергеевна. - Это именно он, обернувшись царевной, гм, причинил вам некоторые неприятности.
- Что?!! - вскочил из-за стола Григорий. - Схватить... изловить... на кол посадить... сжечь живьем... Ну, что встали? - напустился он на Анну Сергеевну и Каширского. - Прочь отсюда, олухи!
Оставшись один, князь Григорий со сдавленным стоном упал в кресло.
- Это судьба, - прошептал князь. - Боярин Василий, Чумичка, Грендель... И что с того, что боярин убит - колесо уже закрутилось. И что-то сделать уже поздно. Альберт! - вскричал князь. - Крыса чернильная!
В кабинет испуганно заглянул начальник тайного приказа.
- Чего изволите, Ваша Светлость?
- Запереть в замке все ворота. Поднять мосты. На стене выставить лучников. И чтобы до послезавтра без моего приказания ни одна собака сюда не пробежала! Ни одна мышь не проскочила! Ни одна ворона не залетела!
- Слушаюсь, Ваша Светлость, - пролепетал барон Альберт. - Еще будут приказания?
- Да! - рявкнул князь. - Усилить надзор надо всеми! И над обоими Длиннорукими, и над этим дураком Каширским, и над Анной Сергеевной. Никому доверять нельзя, никому.