Страница 14 из 48
- Боюсь, Наденька, что как раз мы с вами этого и не узнали бы, - возразил Александр.
- Поняла! - вскрикнула Надя. Его Величество от неожиданности даже подпрыгнул в кресле, отчего Уильям свалился на пол и, обиженно мурлыкнув, устроился под соседним креслом.
- Что вы поняли? - чуть удивился король.
- Я поняла, в чем тут дело! Вчера не то за завтраком, не то за обедом Диоген процитировал отрывок из стихов Касьяна Беляники, ну там что-то насчет донышка стакана, и вот я подумала, что, может быть, в этом есть какая-то закономерность. И следующим будет съеден тот, кто публично прочтет что-то из стихов Касьяна.
- Ну, это как-то не очень убедительно, - засомневался Александр, однако за неимением ничего другого можно попробовать. Я бы сам с удовольствием зачитал что-нибудь из его стихов. Хоть бы, например, за обедом.
- Как, Ваше Величество! - запротестовала Надя. - Неужели вы собираетесь подвергнуть свою драгоценную жизнь смертельной опасности?
- Нет, ну мы ведь будем ожидать людоеда во всеоружии, - возразил король. - Надеюсь, вы разделите мое общество?
- Что за вопрос! - возмутилась Чаликова.
Александр поднялся и задумчиво подошел к окну.
- Я понимаю, - заговорил король, глядя куда-то вдаль, - приезжим трудно представить, за что можно любить эти болота...
Чаликова удивилась столь неожиданной перемене темы, однако молча слушала, не задавая вопросов, да и, казалось, Александр говорил, не обращаясь ни к кому.
- Просто я здесь родился и вырос. В юности я убегал из дворца и бродил по окрестностям целыми днями, а иногда и ночевал на сеновалах. Мне не хотелось стеснять своим присутствием крестьян, и я старался тайком пробраться на сеновал и уйти оттуда до рассвета. А крестьяне относились ко мне с большой любовью. При случае угощали парным молоком с ржаным хлебом. И с гордостью говорили: это наш маленький король. Нет, они не завидовали мне. Более того - они, кажется, жалели меня. И вот теперь, став королем, я понимаю почему.
И, внезапно обернувшись, он спросил:
- А вы как думаете, Надежда, зачем нужен король?
Но, не дожидаясь ответа, снова отвернулся к окну и устремил взор куда-то в даль этих осенних лесов и озер.
- Отец мой поощрял такие прогулки, но заставлял брать с собой лук и меч. А я их прятал в развилке вон того дуба, - указал рукой Александр. Несколько лет назад в него попала молния, но он только обгорел местами, а так все тот же. Да. Эх, молодость, молодость. Я тогда бродил по болотам в надежде найти спящую красавицу в хрустальном гробу, поцеловать ее и пробудить от векового сна. - Александр усмехнулся. - Я был очень возвышенным юношей, начитавшимся всяческих умных книжек. И все же... И все же тогда я был добрей и беззаботней. Потому что сейчас ощущаю себя душевно опустошенным. Пустые дела, пустые разговоры. И жизнь уходит, как песок в часах. - Александр тяжело вздохнул. - Хотя нет, конечно, не все так плохо. Есть и у меня своя маленькая звезда, которая светит мне во мраке. Это уже очень, очень много... Да. Однажды я заблудился на болотах, так меня вывел оттуда водяной. Да-да, самый настоящий водяной. Правда, это мне уже потом моя нянька мне объяснила. Это был такой полный человек, я бы сказал, ну вроде как тюлень. Ему трудно было идти по земле, и он как бы переваливался с ноги на ногу и весь колыхался при этом. И говорил неустанно. Он рассказывал мне про наших озерных рыб. Про хитрых, самоуверенных окуней. Про сонных и жирных линей. Про пронырливых пескарей. Про глупых, но стремительных щук. Заслушавшись его, я даже не заметил, как мы подошли к замку. И тут он быстро попрощался и... и как в воду канул. То есть действительно исчез в болотном озерце. Без всплеска и брызг. Как выдра - он вошел в воду, а не упал как булыжник. - Александр снова вздохнул. - Да, вот такие вот бывали у меня похождения. Хотя Спящую Красавицу я так и не нашел. Зато мне кажется сейчас, что в своих странствиях по болотам я обрел нечто большее. Но это трудно выразить словами. Надеюсь, вы меня понимаете, Надежда.
- О да, Ваше Величество, - с неподдельным почтением отозвалась Надя. - Я вас понимаю.
***
Водяной неспеша вел Василия по едва заметной тропинке среди болот и при этом беспрерывно говорил - видимо, такая возможность выдавалась ему нечасто:
- Да-да, Василий Николаевич, если кто спросит, то так и отвечу - мол, видел вас мертвым и с ножом в груди. Ах-ах-ах, такого человека убили!
- Погодите-погодите, - перебил Дубов, - вот этого как раз не надо. Вы меня никогда прежде не видели, кто я такой - не знаете.
- Ну конечно же не знаю! - радостно подхватил водяной. - Откуда ж мне вас знать. Высокий такой, кудрявый? Нет, никогда не видел. - Дубов лишь горестно вздохнул, а водяной продолжал: - Да только, видать, не простой вы человек, ежели вас в первую же ночь ножичком пырнули!
- И впрямь бы пырнули, кабы Кузька не упредил, - чуть поежился Василий. Кажется, только сейчас до детектива начало по-настоящему доходить, что с ним могло произойти ночью.
- И откуда только у них, у домовых, такое чутье? - подивился водяной. Хотя Кузьма-то теперь не у дел. Да ведь раньше-то он, кажись, проживал в Белой Пуще, не так ли?
- Так, - нехотя ответил Василий.
- А, ну тогда понятно, почему они вас... - заговорщически понизил голос водяной. - Да нет, вы не подумайте, я завсегда с вами. Если что, готов помочь. Сам-то я тутошный, а вот дружок мой леший - он тоже оттуда. A когда князь Григорий леса повырубил и своим вурдалакам волю дал, то всем честным лешим, домовым, русалкам да кикиморам пришлось уходить кому куда. Этому хоть повезло - корчму открыл...
- Как, неужели наш корчмарь - леший? - изумился Дубов.
- Леший, Василий Николаич, как есть леший! - затараторил водяной. - Жаль мне его, зябнет на болотах, мокнет, по родным лесам тоскует.
- Ничего, скажите ему, что мы посадим новый лес, еще лучше прежнего, оптимистично перефразировал Василий знаменитые слова из "Вишневого сада".
- Как же, так вам и позволит князь Григорий, - хмыкнул водяной.
- А вот когда его не будет...
- Эк загнули! Да он же бессмертный.
- Да ничего он не бессмертный, - с досадой проговорил Дубов. - Или, вернее сказать, это зависит от нас с вами.
- Вы мне ничего не говорили, я не слышал! - Водяной сделал вид, что собирается заткнуть уши. - Меня попросили, я вас провел, и всего делов.