Страница 10 из 48
- A, ну это дело совсем давнее и довольно темное, - охотно откликнулся Александр. - Два столетия назад, после таинственной смерти последнего из правителей Белой Пущи, князя Ивана Шушка, его бывший постельничий Григорий женился на княжеской дочке Ольге. Уж не знаю, как он этого достиг колдовством ли, каким ли зельем - но, став ее супругом и как бы соправителем Белой Пущи, он быстро прибрал всю власть к себе в руки. Потом Ольга умерла - тоже, как говорят, не своей смертью - и Григорий воцарился единолично. Так до сих пор и княжит. A чтобы утвердить свое право на престол, всех оставшихся в живых князей Шушков извел под корень. Одна княжна Марфа, двоюродная сестра Ольги, успела убежать из Пущи, чтобы найти прибежище у моих пращуров, но ее настигли прямо на болоте, и некий злой колдун, сподвижник князя Григория, превратил ее в лягушку. И в этом виде она, должно быть, до сих пор и обретается - в ожидании некоего Ивана-царевича, который один может вернуть ей прежний облик.
- И что же, вы верите в эту легенду? - деланно равнодушно пожала плечами Надя. Король на минутку задумался:
- Даже и не знаю, Наденька, что вам ответить. Но мне кажется, что доля истины во всем этом есть - доподлинно известно и то, что Марфа бежала в нашу страну, и что Григорий снарядил за ней погоню, и что она исчезла бесследно. Так что считайте сами - верить или нет.
- Спасибо, Ваше Величество, - чуть разочарованно сказала Чаликова. Ничего нового для себя из рассказа Александра она не узнала. И вообще, Наде было известно куда больше, чем ей поведал король.
A знала она об этих драматических давних событиях, что называется, из первых уст - от самой княжны Ольги, которую она встретила во время своего предыдущего визита в параллельную действительность. Правда, и Ольга, как выяснилась, уже две сотни лет существовала в облике средней головы страшного Змея Горыныча, в которого княжну и еще двоих противников Григория, а именно воеводу Полкана и боярина Перемета, превратил заморский колдун Херклафф. Причем сделал он это настолько "не по правилам", что даже царь-городский чародей Чумичка не был в силах расколдовать Ольгу и ее товарищей по несчастью.
"Ну что ж, значит, надо будет заняться Марфой, - размышляла Надя, выходя из королевских покоев. - Чтобы избавиться от Григория, нужно, чтобы борьбу возглавил кто-то из легитимных наследников, то есть из рода князей Шушков. И если не Ольга, то хотя бы Марфа. A уж Ивана-царевича мы найдем..."
***
Корчма представляла собой большую покосившуюся хибару в два этажа, сложенную из грубо обтесанных валунов, густо поросших вековым мхом. Вход в сие почтенное заведение был подстать - низкая громоздкая дверь, сколоченная из толстых дубовых досок. Василий толкнул ее рукой. Дверь не шелохнулась. Тогда он пнул ее ногой - с тем же успехом. Тогда он, недолго думая, навалился на нее плечом. И дверь поддалась... Да только не так, как это положено делать приличной двери. Она просто ввалилась вовнутрь. И, соответственно, заодно с ней и Василий.
- Кхе-кхе. Добро пожаловать, - услышал Дубов, лежа на двери.
Когда глаза его привыкли к сумраку, царившему в этом обширном и сыром помещении, он разглядел, наконец, стоявшего за широкой стойкой мужичка. Судя по всему, хозяина корчмы. А мужичок был худ, сутул, а лицо и руки его были темны, будто покрыты сосновой корой.
- Кхе-кхе. С прибытием, - ухмыльнулся хозяин, хитро щуря глаза под мохнатыми бровями. - Надолго ли к нам?
Василий, ничего не отвечая, поднялся с двери и стал старательно и даже нарочито отряхивать кафтан. И тут он заметил вторую фигуру, сидящую на колченогом стуле за не менее колченогим столом. Этот посетитель был так же странен, как и хозяин. Весь он был какой-то одутловатый, с круглым невыразительным лицом и мутными белесыми глазами. Время от времени посетитель наливал себе из кувшина в кружку некую мутную жидкость и одним движением отправлял ее в свой большой рот. И при этом с нескрываемым интересом наблюдал за Дубовым.
- Кто может задержаться надолго в такой дыре? - произнес он неожиданно высоким голосом.
- А тебя не спрашивали, - бросил ему корчмарь.
- А что, это не правда? - язвительно отвечал посетитель.
- Послушай, не мешай, - взвился хозяин, - разве не видишь, я с постояльцем разговариваю. - И, уже обращаясь к Дубову: - Вы, уважаемый, не обращайте на него внимания. Вечно несет всякую чушь. А кстати, где ваша поклажа? Может, принести сюда?
- Нет-нет, - поспешно отозвался Василий, вспомнив о Кузьке, спящем в сумке, - я сам принесу. А вы пока подготовьте для меня комнату.
Когда уже начинало смеркаться, Дубов сквозь подслеповатое окошко увидел, как полный посетитель нетвердой переваливающийся походкой вышел с черного хода корчмы. Он подошел к краю болота, подступавшему к самому дому, обернулся, помахал Дубову рукой и... прыгнул в болото.
***
Наступил вечер, и Надежда Чаликова приступила к наблюдению за господином Диогеном. То есть не то чтобы она подозревала его больше остальных обитателей замка, просто надо было с кого-то начать.
Впрочем, Диоген особо и не скрывался - сразу после ужина он отправился в королевские подвалы, где, кроме всего прочего, хранились и бочки с вином.
- Ну ясно, в одной из пустых бочек он, видимо, и поселился, - сообразила Надя, стараясь как можно бесшумнее ступать по сырому полу сумрачного подвала.
Но тут полусгнившая доска предательски скрипнула, и Диоген резко обернулся, едва не выронив чадящую свечку:
- Перси? A ты что тут делаешь?!
- Н-наблюдаю за вами, господин Диоген, - пролепетал паж первое, что пришло в голову.
Диоген подскочил к Перси и чувствительно схватил его за плечо:
- Ага, ты хочешь меня съесть! Или кого-то наводишь на мой след? Говори, на кого работаешь!
Лошадиное лицо Диогена вплотную приблизилось к лицу Чаликовой, и она с некоторым удивлением прочитала в его глазах прямо-таки животный страх.
- Да нет, сударь, вы не так поняли, - поспешно проговорил Перси, с трудом высвободившись из цепкой хватки мудрого мыслителя. - Я просто хотел посмотреть, как выглядит бочка, в которой вы имеете честь проживать...
- Ах, вот оно что, - с облегчением протянул Диоген. - Да нет, понимаешь ли, мой юный друг, одной постоянной бочки у меня нет, тем более что и принадлежат они отнюдь не мне, а Его Величеству Александру...