Страница 23 из 23
И только главная сельская улица - шоссейка, как ее называют, - выложена булыжником, по бокам ее выкопаны канавы для стока вод, густо насажены тополя и проложены деревянные тротуары.
По этой-то шоссейке, пустынной в ранний воскресный час, шагали братья Савельевы и Колька Инютин по прозвищу Карька-Сокол - пятнадцатилетний долговязый подросток, похожий на вопросительный знак.
- А я сейчас через плетень гляжу - сестра тебе выговаривает, - сказал Семен. - Не пустит, думаю, на рыбалку парня.
- Не-е, Верка спросила только, куда мы идем удить. На громотухинскую протоку, говорю. "Мельницу"-то покажешь?
- Покажу, - промолвил Семен, думая о чем-то своем.
Выйдя за околицу, все четверо побрели начавшей рыжеть уже степью, миновали строй деревянных опор высоковольтной линии, крестовины которых были обрызганы птичьим пометом, и зеленой луговиной вышли к неширокой громотухинской протоке.
Здесь их и догнал запыхавшийся Витька Кашкаров, Димкин одногодок.
- Ты? - обрадованно выкрикнул Димка. - А твоя мать сказала, что не пойдешь!
- Мало ли что... - проговорил Витька, отводя в сторону невеселые глаза.
В чистом синем небе плавилось солнце, разгоняло остатки утреннего тумана, стекало на землю густыми обжигающими струями. Солнечные блики на воде резали глаза. У берега их почти не было, метрах в трех покачивались редковатые золотые блюдца, но чем дальше, тем их становилось все больше и больше, и где-то посреди протоки они сливались в сплошную сверкающую полосу.
Все торопливо наживили крючки, жадно уставились на поплавки. От напряжения у Андрейки на облупленном носу выступили бисеринки пота. Лишь Витька Кашкаров все возился с удилищем, привязывая леску. Потом, кажется, забыл о своей удочке, обо всем на свете, - уставившись в одну точку, он глядел куда-то вдаль, за протоку, на остров, где росшие на небольшом обрывчике развесистые ветлы бороздили упругими ветками тугие струи.
- Е-есть! - вдруг заорал Димка и выдернул из воды небольшого подъязка.
У Андрейки от зависти екнуло сердце, он начал часто махать удилищем.
- Ты не торопись, Андрюша, - сказал Семен и бросил взгляд на Витьку. Тот, сидя на камне, все глядел на остров.
Зачерпнув в ведерко воды, Димка кинул туда подъязка. Рыбина сильно забилась, разбрызгивая воду. Инютин воткнул свою удочку в песок, подошел, свесил над ведерком крючковатый нос и еще больше стал похожим на вопросительный знак.
- Ничего, - снисходительно сказал он. - А на той неделе я под Звенигору ходил удить. Только забросил - кы-ык он хапнет! Удилище - крык! - напополам. Он и потащил обломок на середину. Я прямо в одежде сиганул за им...
- Не ври, - сказал Семен.
- Что не ври! Окунище был - во! Так и уплыл, гад. Не догнал.
- Откуда ты знаешь, что окунь? - спросил Димка.
- А кто же?! - обиделся Колька. - Он, зебра полосатый. Боле некому.
Андрейкин поплавок вдруг косо скользнул в глубину. От неожиданности Андрейка сперва сел в мокрый песок, потом вскочил, дернул удилище. Леска со звоном разрезала воду, булькнув, выскочил поплавок, задрожал на туго натянутой волосяной струне. Андрейка, отступая, тянул удочку к себе, а какая-то сильная рыбина - Андрейка чувствовал, как она билась на крючке, - старалась уйти вглубь. Таловое сухое удилище гнулось, потрескивая, вот уж поплавок опять коснулся воды, пополз обратно в холодную глубь.
- Порвет! Леску порвет! - закричал Витька, встрепенувшись, сбрасывая свое забытье. - Припусти чуть! Ослободи, ослободи ему маленько ходу! - орал он, не замечая, что вместо "освободи" говорит "ослободи". - Да уйдет жа, уйдет жа...
- Не лезь! - тоненько вскрикнул Андрейка.
- Пущай сам. Не мешай ему, Витя, - проговорил Семен, с улыбкой наблюдая за младшим братом.
Димка и Колька, побросав удочки, тоже прыгали вокруг Андрейки, давали советы. Но тот их не слушал. Закусив от волнения язык, он продолжал бороться с рыбиной. Наконец решил, видимо: будь что будет! - и из последних сил дернул удилищем. Чулукнул из воды поплавок, и, словно догоняя его, взметнулся вверх, сверкнув на солнце желто-зеленой радугой, огромный окунище и, сорвавшись в воздухе с крючка, шлепнулся на камни почти у самой воды. Андрейка вскрикнул, сорвался с места, грудью упал на свою добычу и облегченно, радостно засмеялся.
Потом все долго и завистливо рассматривали тупорылого горбача, по очереди держа в руках.
- Положьте в ведерко, уснет же, - будто бы потеряв всякий интерес к окуню, как можно равнодушнее бросал через плечо Андрейка, наживляя крючок. - Рыбы, что ли, не видали...
- Повезло тебе, братуха, - сказал Семен. - Такие громилы редко на червя берут.
- Подумаешь, громила, - промолвил Колька, опустив окуня в ведерко. - Вот я прошлогод на Громотушке... Мы с Веркой за смородиной ходили. Ну а леска всегда при мне. Дай, думаю, с пяток хариусов поймаю, да уху на обед сварганим. Верка - она любит жрать уху-то, - зачем-то пояснил он и продолжал: - А ягоды мы обирали в аккурат недалече от Лешачиного омута.
- Где, где? - оторвался от своего поплавка Семен.
- Что где? - заморгал Колька выгоревшими ресницами. - Возле Лешачиного омута. Там сморо-одины!! Прямо насыпью. Бабы-то ходить туда боятся... А Верка - она жадная на ягоду. "Пойдем, говорит, Колька..." Ну и пошли. Ты что, не веришь?
- Давай ври дальше, - бросил Димка, все еще заглядывая в ведерко, сравнивая своего подъязка с Андрейкиным окунем.
- Сам ты... - повернулся к Димке Николай и обиженно замолчал.
Минут пятнадцать в безмолвии махали удилищами, но клева больше не было. Андрейка, чтобы сделать подальше заброс, зашел даже по пояс в воду. Каждый раз, наживляя свежего червя, он долго и старательно плевал на него, полагая, что от этого наживка станет вкуснее. Но все было бесполезно.
Солнце поднялось уже высоко, зной съедал голубизну неба, оно становилось белесо-мутным. Жар волнами наплывал сверху, приглушая все звуки, кроме негромких всплесков волн, облизывающих горячие камни-голыши. На эти мокрые камни почему-то беспрерывно садились бабочки-капустницы и, пошевеливая белыми, в черных прожилках, крыльями, сидели до того мгновения, пока не накатывалась очередная волна.
- Так кого же ты поймал в Лешачином омуте? - спросил Семен.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.