Страница 88 из 123
— Тогда, может быть, он не Тинаму? Единственная примета — татуировка, да еще калибр винтовки совпадает. Разве этого достаточно?
— Теперь уже — да. Можете упомянуть об этом в завтрашней статье. Две из обнаруженных в засадах винтовок и ружье, которыми он воспользовался, идентичны трем винтовкам, применявшимся в предыдущих покушениях.
Теннисон кивнул:
— Это утешает, не правда ли?
— Конечно. — Пэйтон-Джонс ткнул пальцем в фотокопию записки. — Каков ваш ответ?
— Насчет чего? Вы имеете в виду записку?
— Насчет «Нахрихтендинст». Вы нас вывели на этот след, и след оказался верным. Может получиться великолепная статья. Раскопали материал именно вы, так что у вас есть все права рассказать об этой истории в газете.
— Но вы этого не хотите.
— Мы не .можем препятствовать вам.
— С другой стороны, — ответил Теннисон, — у вас есть все права включить мое имя в список участников операции, а этого не хочу уже я.
Пэйтон-Джонс, замявшись, прочистил горло.
— Ну, видите ли... Я дал вам слово, мистер Теннисон. Хотелось бы думать, что этого достаточно.
— Я вам верю. Но я также уверен в том, что ваши слова могут в случае необходимости приобрести несколько иное звучание. Не вы, так кто-нибудь другой предаст мое имя гласности.
— Это невозможно. Вы работали только со мной. Мы ведь сами об этом договорились.
— Значит, Умелый превращается в анонима, лишенного индивидуальных черт.
— Именно. В той сфере, в которой приходится мне вращаться, это вполне приемлемо. Я всю жизнь в секретной службе. И если я даю слово, то можете быть в нем уверены.
— Понятно. — Теннисон встал. — Почему вы не хотите вытаскивать «Нахрихтендинст» на свет Божий?
— Мне нужно время. Месяц-другой. Чтобы подобраться к ним поближе. А газетная публикация может спугнуть зверя.
— А вы уверены, что сможете до них добраться? — Теннисон показал на один из конвертов, лежащих на столе. — Эти имена могут помочь?
— Я не уверен. Мы только начинаем операцию. В списке всего восемь человек. Мы даже не знаем, живы ли они. Не было времени, чтобы проверить.
— Кто-тоиз них точно живой. Кто-то очень богатый и могущественный.
— Ясное дело.
— То есть стремление поймать Тинаму сменилось одержимостью разгромить «Нахрихтендинст»?
— По-моему, переход вполне логичный, — кивнул Пэйтон-Джонс. — Кроме того, помимо чисто профессиональных стимулов, мною движет причина еще и личного характера. Я уверен, что именно «Нахрихтендинст» убила моего ученика.
— Кого?
— Моего помощника. Более исполнительного сотрудника я в секретной службе не встречал. Его труп мы обнаружили в маленькой французской деревушке Монтро в шестидесяти милях к югу от Парижа. Я отправил его во Францию следить за Холкрофтом, но он обнаружил, что этот след — тупиковый.
— У вас есть какие-либо предположения? Что там, по-вашему, произошло?
— Я знаю,что произошло. Не забывайте, что он следил за Тинаму. Когда Холкрофт доказал, что он тот человек, за которого себя выдает, — то есть простой американец, разыскивающий Теннисона по поводу небольшого наследства...
— Очень небольшого, — уточнил Теннисон.
— ...уяснив это, мой юный помощник ушел в подполье. Он был профессионалом высшего класса. Ему удалось продвинуться в своих поисках. Более того, он установил некую связь. Он обязанбыл это сделать. Тинаму, «Нахрихтендинст»... Париж. Все совпадало.
— Что совпадало?
— Вы найдете это имя в конверте. Этот человек живет под Парижем, но мы не знаем, где именно. В свое время он входил в генералитет фашистской Германии:
Клаус Фалькенгейм. Однако мы полагаем, что он гораздо более важная шишка, чем просто генерал. По нашему мнению, он — один из основателей «Нахрихтендинст». Его кличка — Полковник.
Теннисон вытянулся в струнку возле своего кресла.
— Даю вам слово, — сказал он. — Я ничего не буду публиковать.
Холкрофт сидел на диване, склонившись над газетой. Заголовок, тянувшийся через всю полосу, говорил сам за себя: «УБИЙЦА СХВАЧЕН И УБИТ В ЛОНДОНЕ».
Практически каждый материал на странице так или иначе был связан с драматическими событиями в Лондоне. Одни из статей относили читателей на пятнадцать лет назад, связывая имя Тинаму с убийствами обоих Кеннеди и Мартина Лютера Кинга — предполагали, что Тинаму был сообщником Освальда и Руби; другие заметки пестрели гипотезами касательно недавних убийств в Мадриде, Бейруте, Париже, Лиссабоне, Праге и даже Москве.
Незнакомец с татуированной розой превратился в легенду. Татуировочные ателье по всему миру осаждались толпами страждущих.
— Боже мой, он-таки убил его, — сказал Ноэль.
— Но его имя нигде не упоминается, — откликнулась Хелден. — Чтобы Иоганн упустил такой исключительный шанс повысить свою репутацию... На него это не похоже.
— Ты сама говорила, что он изменился, что Женева произвела на него огромное впечатление... Думаю, ты права. Когда я говорил с твоим братом, мне показалось, что он не в ладах с самим собой. Я сказал ему, что банку в Женеве совершенно ни к чему осложнения, и совет директоров наверняка будет наводить справки о нас, чтобы застраховаться от возможных компрометирующих обстоятельств. А человек, подобный твоему брату, — что он только ни натворил и с кем он только ни общался, гоняясь за Тинаму, — мог напугать банкиров до смерти.
— Но вы с братом говорили мне, — напомнила Хелден, — что есть некая сила, гораздо более могущественная, чем «Возмездие», «Одесса» и даже «Вольфшанце», которая попытается остановить вас. Как, по-твоему, женевские банкиры отреагируют на это?
— Мы скажем им только то, что посчитаем нужным, — сказал Холкрофт. — А может, и ничего не скажем, если нам удастся установить нашего противника.
— Вы это сможете сделать?
— Может быть. Иоганн полагает, что нам это под силу, и, видит Бог, он в этих делах разбирается гораздо лучше меня. Мы действовали методом исключения. Сначала полагали, что с нами соперничает одна группа, потом нам казалось — врагов надо искать в другом месте... В конце концов, мы выяснили, что ни те, ни другие ни при чем.
— Ты имеешь в виду «Возмездие» и «Одессу»?
— Да. Они исключаются. Теперь мы ищем кого-то еще. Все, что нам нужно, — это раздобыть название.
— И что вы станете делать, раздобыв его?
— Не знаю, — признался Холкрофт. — Надеюсь на твоего брата. Единственное, в чем я уверен, — это то, что действовать придется очень быстро. Майлз доберется до меня через несколько дней. Он собирается публично связать мое имя с убийствами в аэропорту Кеннеди и отеле «Плаза». Майлз потребует моей выдачи, и меня ему выдадут. И тогда Женеве конец. Да и мне тоже.
— Если только они отыщут тебя, — уточнила Хелден. — Мы можем...
Ноэль удивленно взглянул на нее.
— Нет, — отрезал он. — Я не хочу менять одежду трижды в день, ходить в бесшумных резиновых башмаках и носить при себе пистолет с глушителем. Я хочу жить своей жизнью, а не вашей.
— У тебя может не оказаться выбора. Вдруг раздался телефонный звонок, напугавший их обоих. Холкрофт снял трубку.
— Добрый день, мистер Фреска. — Это был Теннисон.
— Вы можете говорить? — спросил Ноэль.
— Да. С моим телефоном все в порядке, и не думаю, что на коммутаторе «Георга V» проявят особый интерес к обычному звонку из Лондона. Тем не менее, будем осторожны.
— Понял вас. Поздравляю. Вы сделали то, что обещали.
— Мне потребовалась большая помощь.
— Вы работали с британцами?
— Да. Вы оказались правы. Давно надо было это сделать. Прекрасные люди.
— Рад это слышать. Приятно осознавать, что мы теперь друзья.
— Уже больше чем друзья. Мне удалось установить нашего противника.
— Что?!
—Имена у нас в кармане. Мы можем выступать в поход. Мы должны это сделать. Пора положить конец убийствам.
— Каким образом?
— Объясню при встрече. Ваш приятель Кесслер был недалек от истины.