Скандал

— Я бы купила несколько акций вновь образованного предприятия на канале, о котором недавно узнала; купила бы, пожалуй, несколько банковских облигаций и вложила бы деньги под четыре процента. С последним, впрочем, лучше быть поосторожнее. Изнурительная война с Наполеоном скоро закончится, и стоимость фондов может упасть. Следует сохранять легкость перемещений, когда имеешь дело с государственными деньгами.

— Превосходно, — пробормотал он себе под нос. — Мне просто хотелось убедиться, что я имею дело… именно с той женщиной. На какое-то мгновение я засомневался.

Эмили моргнула:

— Что вы сказали?

— Да так. Изволю шутить. — Саймон улыбнулся. — Ваши финансовые советы превосходны, мисс Фарингдон. У нас с вами, кажется, сходная стратегия.

— Да? Вы играете на бирже?

— Помимо всего прочего. У меня широкий круг финансовых интересов.

Он остановил лошадей и привязал поводья к двум ближайшим деревьям, потом взял Эмили под руку и повел к большому валуну у пруда.

Он наблюдал, как она села, грациозно расправив тяжелую юбку своей амазонки. На мгновение он даже забыл о цели, любуясь движением ее рук, разглаживающих складки, но быстро одернул себя. Пора приступать к намеченному, подумал Саймон.

— Вы не можете себе представить, что значит для меня наша встреча, — заявил он, устраиваясь рядом с ней и глядя на пруд. — Я часто рисовал в своем воображении это место. И всегда рядом с собой представлял вас. Когда я прочел ваши стихи, то понял, что вы должны любить это место, как и я.

Она прищурившись смотрела на поросшие травой берега и неглубокий округлой формы прудик:

— Вы полагаете, я точно передала пейзаж, сэр? Вы уверены, что узнали именно это место из описания в моих стихах?

Саймон проследил за ее взглядом, вспоминая дни своей одинокой юности, когда он убегал сюда, прячась от гнева хладнокровного тирана-отца и от бесконечных укоров болезненной, вечно недомогающей матери.

— Да, мисс Фарингдон. Я узнал бы его при любом упоминании о нем.

— Здесь так красиво. Я часто прихожу сюда, чтобы посидеть в одиночестве, поразмыслить над своей поэмой «Таинственная леди». А теперь, когда я знаю, что и вы имели обыкновение приходить на это место, оно значит для меня еще больше.

— Вы мне льстите.

— Я лишь говорю правду. Странно… — Она повернулась к нему, с самым глубокомысленным видом сдвинув брови. — Но, прочитав ваше первое письмо, я сразу почувствовала, что вы мне очень близки. Вы не находите, что это просто чудесный перст судьбы, что мы обрели друг друга в нашей переписке.

— Просто поразительный перст судьбы.

Саймон подумал о том, сколько долгих недель он ломал голову в поисках наилучшего подхода к мисс Фарингдон. Письмо, написанное ей под предлогом, что он услышал о ее увлечении поэзией, показалось в конце концов самым быстрым и легким способом вновь ступить на порог Сент-Клер-холла.

— Я поняла из первого же вашего письма, что вы необыкновенный человек, милорд.

— Это я был поражен, поняв, что переписываюсь с удивительной женщиной. — Саймон галантно поднес к губам ее руку и поцеловал.

Она задумчиво улыбнулась.

— Я так долго мечтала о взаимоотношениях, подобных нашим, — призналась она.

Он метнул на нее оценивающий взгляд… Все легче и легче. Эта женщина уже почти влюбилась в него. В очередной раз Саймон захлопнул дверь перед докучливым чувством вины, которое билось где-то в глубине его души.

— Мисс Фарингдон, а какими вы видите наши взаимоотношения?

Она покраснела, но ее глаза засверкали от воодушевления.

— Очень чистыми, милорд. Скажем, отношениями более высокого порядка, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Более высокого порядка?

— Да. Наши отношения видятся мне чисто интеллектуальными. Отношения, которые существуют уже в метафизическом мире. Дружба, основанная на родстве душ и взаимопонимании. Иными словами, духовное общение, милорд. Союз, не омраченный низменными помыслами и соображениями. Наши чувства иного — высшего — порядка…

— Ко всем чертям! — не выдержал Саймон.

— Милорд? — Она взглянула на него с таким невинным удивлением, что ему вдруг захотелось ее встряхнуть.

Неужели она настолько наивна, несмотря на все свои стихи? В конце концов, ей уже двадцать четыре, да и в прошлом у нее то самое несчастное происшествие, о котором упоминали Гиллингемы.

— Боюсь, вы переоценили степень моего благородства, мисс Фарингдон, — заговорил он, забыв о галантности. — Я приехал в Хэмпшир вовсе не затем, чтобы взращивать призрачные метафизические отношения с вами.

Сияние ее глаз мгновенно померкло.

— Простите, милорд?

Саймон стиснул зубы и снова взял ее за руку.

— Я приехал сюда с более прозаической целью, мисс Фарингдон.

— И с какой же, милорд?

— Я здесь, чтобы просить вашей руки.

Последовавшая реакция была совсем иной, нежели можно было ожидать от старой девы с далеко не безупречным прошлым, которой следовало, конечно же, прийти в неописуемый восторг, услышав, что граф собирается говорить с ее отцом о предстоящем браке.

— Черт подери! — выпалила Эмили. Саймон окончательно потерял терпение с этой странной особой, что сидела сейчас с ним рядом.

— Ну все, хватит, — заявил он. — Сдается мне, мисс Фарингдон, что самое время найти верное средство прекратить романтические бредни о любви на метафизическом уровне, которыми вы пичкали себя все эти месяцы.

— Милорд, о чем вы?

— Ну как же, разумеется о пылких чувствах, мисс Фарингдон. — Он рывком притянул ее к себе и крепко обнял. — Чрезвычайно любопытно посмотреть, действительно ли вы к ним так уж стремитесь.