Страница 78 из 118
– О, пожалуйста, прекратите, - простонала Элоиза.
– Я должна примкнуть в этом вопросе к Элоизе, - проговорила Пенелопа.
– Против своего мужа? - он картинно положил руку на грудь (в то время как другой схватил сэндвич), - Я сражен наповал.
– Ты еще мне не муж.
Колин повернулся к Элоизе.
– Надо же, кошечка имеет коготки.
Элоиза удивленно приподняла брови.
– Ты не предполагал этого, до сего момента?
– О, конечно, я предполагал, - произнес он, откусывая большой кусок от своего сэндвича. - Я просто никогда не думал, что она будет их использовать против меня
А затем он посмотрел на нее с таким горячим и страстным выражением лица, что Пенелопа растаяла, как воск.
– Ладно, - возвестила Элоиза, неожиданно вскочив на ноги. - Я думаю, я могу оставить почти-новобрачных, на мгновенье-другое наедине.
– Какие, однако, положительные передовые взгляды для тебя, - пробормотал Колин.
Элоиза посмотрела на него с усмешкой.
– Все только для тебя, дорогой братец. Или даже, - добавила она, и выражение ее лица стало хитрым, - Все для Пенелопы.
Колин встал и повернулся к своей суженной.
– Я, кажется, скольжу вниз по иерархии.
Пенелопа улыбнулась, снова спрятавшись за чайной чашкой, и проговорила:
– Я придерживаюсь политики невмешательства в ссоры и размолвки между Бриджертонами.
– Ха! - фыркнула Элоиза и рассмеялась, - Ты скоро не сможешь придерживаться дальше такой политики, миссис Будущая Бриджертон. Кроме того, - добавила она с озорной улыбкой, - Если ты думаешь, что это была размолвка, я не могу дождаться до тех пор, пока ты не увидишь нас во всем нашем великолепии.
– Ты хочешь сказать, что я их еще совсем не видела? - спросила Пенелопа.
И Элоиза и Колин, оба покачали головой совершенно одинаково, заставив ее почувствовать себя очень испуганной.
О, Боже.
– Есть что-то еще, что я должна знать? - испуганно поинтересовалась Пенелопа.
Колин довольно кровожадно улыбнулся. - Уже слишком поздно.
Пенелопа беспомощно посмотрела на Элоизу, но та лишь смеясь, покинула комнату, и закрыла за собой дверь.
– Это было очень хорошо со стороны Элоизы, - проговорил Колин.
– Что? - непонимающе спросила Пенелопа.
Его глаза странно замерцали.
– Дверь.
– Дверь? Ох! - воскликнула она, - Дверь.
Колин улыбнулся и присел на софу рядом с Пенелопой. Было что-то восхитительное в ней, в этот дождливый день. Он почти не видел ее, с их последнего раза - свадебные приготовления, сейчас отнимали все его время - но она постоянно присутствовала в его мыслях, даже когда он спал.
Забавно, как это все случилось. Он провел многие годы, вообще практически о ней не думая, думая лишь тогда, когда она стояла прямо перед ним, а сейчас она проникает в каждую последующую мысль.
В его каждое последующее желание.
Как это могло случиться?
Когда это вообще случилось?
И имеет ли это, вообще какое-либо значение? Возможно, единственная важная вещь, лишь то, что он хочет ее, а она была - по крайней мере, скоро будет - его. Как только он надел ей на палец свое обручальное кольцо, всякие как, почему, когда стали бесполезны и излишни, при условии, что это безумие, которое он чувствовал, никогда не уйдет.
Он прикоснулся пальцем к ее подбородку, приподнимая ее лицо немного вверх, к свету. Ее глаза сияли от нетерпения, ее губы - Господи, как могло так случиться, что мужчины Лондона не замечали, насколько совершенные они были?
Он улыбнулся. Это все же было постоянное сумасшествие. И он никогда еще не был так доволен. Колин никогда не выступал против женитьбы. Он выступал против унылого и скучного брака. Он не был слишком придирчив: он лишь хотел страсти и хорошей дружбы, интересных разговоров и веселого смеха, сейчас и всегда. Хотел жены, от которой бы он никогда не захотел бы избавиться.
Просто поразительно, все это он нашел в Пенелопе. Все что ему надо сейчас сделать, это лишь удостовериться, что ее Великая Тайна, этим и останется. Тайной.
Потому что он не думал, что сможет перенести боль, которую увидит в ее глазах, если ее выкинут из общества.
– Колин? - прошептала она, ее горячее дыхание, дрожа, срывалось с ее губ, заставляя его все сильнее и сильнее хотеть ее поцеловать.
Он наклонился. - Хм-м?
– Ты так странно молчал.
– Просто размышлял.
– О чем?
Он снисходительно ей улыбнулся.
– Ты слишком много времени проводишь с моей сестрой.
– Что ты хочешь этим сказать? - спросила она, скривив губки так, что он знал - она никогда не почувствует никакого раскаяния, когда будет подшучивать и дразнить его.
Эта женщина просто будет держать его в ежовых рукавицах.
– Ты, кажется, - проговорил он, - развила определенную склонность к постоянству.
– К упорству?
– И к этому тоже.
– Но, это довольно хорошая вещь.
Между их губами все еще было расстояние в пару дюймов, но желание продолжать дразнящую беседу было слишком сильным.
– Когда ты будешь постоянно повиноваться своему мужу, - проговорил он, - Тогда это хорошая вещь.
– Ох, да, неужели?
Его подбородок слегка опустился вниз, намекая на кивок.
– И когда, ты упорно цепляешься за мои плечи, когда я целую тебя - это хорошая вещь.
Ее карие глаза расширились настолько восхитительно, что он вынужден был добавить:
– Разве не так?
И затем, она удивила его.
– Вот так? - спросила она, кладя свои руки ему на плечи.
Ее тон был дразнящим, ее глаза флиртовали.
Боже, как он любит, когда она его удивляет.
– Тогда начнем, - сказал он, - Ты должна, - он накрыл одной своей рукой ее маленькую ручку, буквально вдавливая ее пальчики в свое плечо, - держаться за меня немного упорнее.
– Понятно, - пробормотала она. - Так что ты говоришь, я не должна тебя никогда отпускать?
Он думал лишь мгновение.
– Да, - ответил он, осознавая, что в ее словах лежит более глубокий смысл, намеривалась она в них его вложить или нет. - Это именно то, что я говорю.
А затем слова стали излишни. Он прижался своими губами к ее мягким губам, оставаясь нежным в течение нескольких секунд, пока его голод не настиг его. Он целовал ее с такой страстью, какой, сам не ожидал от себя. Это не было желание - точнее, это было не просто одно желание.