Страница 11 из 118
Положив руку на дверную ручку, она повернула и нажала на нее. - Я и раньше так думала. Но это продолжается уже десять лет. Возможно, даже немного больше. Я думаю, если бы ее смогли вычислить и разоблачить, это бы уже давным-давно произошло.
Пенелопа проводила Элоизу до лестницы.
– В конечном счете, она совершит ошибку. Она не может быть неуловимой. В конце концов, она же всего лишь человек.
Элоиза засмеялась. - В этом плане, я иногда ее считаю почти богом.
Пенелопа усмехнулась.
Внезапно Элоиза остановилась и развернулась так резко, что Пенелопа почти налетела на нее. Еще бы чуть-чуть и они бы обе кувыркались на лестнице.
– Знаешь, что? - сказала Элоиза.
– Я не могу даже предположить.
Элоиза даже не потрудилась скорчить гримаску. - Я держу пари, что леди Уислдаун уже совершила ошибку, - сказала она.
– Не поняла?
– Ты же сама сказала. Она - хотя это мог быть и он, я полагаю - пишет свою колонку уже десять лет. Никто не может так долго оставаться неизвестным, и не совершить не единой ошибки. Знаешь, что я думаю?
Пенелопа лишь нетерпеливо махнула рукой.
– Я думаю, проблема заключается в том, что мы все слишком глупы, чтобы заметить ее ошибки.
Пенелопа на мгновение уставилась на нее, затем буквально расхохоталась.
– Ох, Элоиза, - проговорила она, вытираю слезы из уголков глаз, - Я так тебя люблю.
Элоиза улыбнулась.
– Ты правильно делаешь, что не спешишь выходить замуж, как и я. Я думаю, нам следует поселиться в одном доме и вместе вести домашнее хозяйство, когда нам будет за тридцать, и мы станем старыми каргами.
Пенелопа ухватилась за ее идею, как за спасительную соломинку.
– Ты думаешь, мы бы смогли? - воскликнула она.
Затем, понизив голос, и осмотревшись украдкой по сторонам, Пенелопа тихо проговорила:
– Мама последнее время с пугающей частотой начала говорить о своей старости.
– И что же в этом такого страшного?
– Во всех ее мечтах присутствую я, выполняя все ее капризы.
– О, боже.
– И это еще самое мягкое, что приходит мне на ум.
– Пенелопа! - но Элоиза улыбалась.
– Я люблю свою мать, - сказала Пенелопа.
– Я знаю, что ты ее любишь, - успокоила ее Элоиза.
– Нет, я, правда, ее по-настоящему люблю.
Левый уголок рта Элоизы начал подрагивать.
– Я знаю, что ты действительно ее любишь.
– Это просто -
Элоиза подняла руку.
– Не говори ничего. Я прекрасно все поняла. Я - О! Добрый день, миссис Физеренгтон.
– Элоиза, - произнесла Порция, шумно спускаясь в холл. - Я и не знала, что ты у нас.
– Я тихо прокралась, как всегда, - ответила Элоиза, - Почти нахально.
Порция снисходительно улыбнулась. - Я слышала, ваш брат вернулся в Лондон.
– Да, мы все просто в восторге.
– Уверена, что ваша мама, особенно рада.
– Действительно. Она просто вне себя от счастья. Думаю, прямо сейчас она составляет список.
Порция сразу навострила уши, так бывало всегда при малейшем упоминании чего-либо, что могло бы рассматриваться, как сплетня.
– Список? Интересно, что это за список?
– Ох, знаете, такой список она делает для всех своих взрослых детей. Возможные невесты, женихи и все такое прочее.
– Мне интересно, - неестественным голосом сказала Порция, - Что подразумевается под ‘прочим’.
– Иногда она включает в список безнадежно неподходящих, для того, чтобы подчеркнуть достоинства реальных вариантов.
Порция засмеялась. - Возможно, она и тебя впишет в свой лист, Пенелопа!
Пенелопа не засмеялась. Не засмеялась и Элоиза. Порция, казалось, не замечала этого.
– Ладно, я лучше пойду, - сказала Элоиза, прокашлявшись, чтобы смягчить момент, неприятный для двух из трех человек, находившихся в холе. - Колина ждут к чаю. Мама хочет, чтобы присутствовали члены всей семьи.
– А вы все поместитесь? - спросила Порция.
Дом леди Бриджертон был большим, но ее дети, их супруги и внуки уже насчитывали двадцать один человек. Это действительно, была очень большая семья.
– Мы собираемся в Бриджертон-хаусе, - объяснила Элоиза.
Ее мать выехала из официальной лондонской резиденции Бриджертонов после того, как женился ее старший сын. Энтони, который стал виконтом в возрасте восемнадцати лет, пытался отговорить Вайолет. Но она настояла на своем отъезде, пояснив, что ему и его жене требуется уединенность. В итоге, Энтони и Кэйт жили с их тремя детьми в Бриджертон-хаусе, в то время как Вайолет с неженатыми и незамужними детьми (исключая Колина, у которого была своя холостяцкая квартира) поселилась всего в нескольких кварталах на Брутон-стрит, дом пять. Примерно через год, после безуспешных попыток назвать новый дом леди Бриджертон, семья стала называть его просто Номер пять.
– Желаю приятно провести время, - сказала Порция, - Мне нужно найти Фелицию. Мы опаздываем на встречу с модисткой.
Элоиза проводила взглядом, поднимающуюся по лестнице, Порцию, затем повернулась к Пенелопе и сказала: - Твоя сестра, кажется, проводит все свое время у модистки.
Пенелопа пожала плечами.
– Фелиция сходит с ума от этих всех примерок, но она единственная надежда матери на действительно хорошую партию. Я боюсь, что она убеждена, что Фелиция сможет поймать герцога, если будет одета в правильное, по ее мнению, платье.
– Она ведь почти помолвлена с мистером Олбэнсдейлом?
– Думаю, он сделает официальное предложение на следующей недели. А до той поры, глаза нашей матери будут широко открыты, - Пенелопа закатила глаза, - Тебе стоит убедить своего брата держаться от нее на приличном расстоянии.
– Грегори? - с недоверием переспросила Элоиза, - Он ведь еще университет не закончил.
– Колина.
– Колина? - рассмеялась Элоиза, - да, это будет забавно.
– Я ей сказала то же самое, но ты знаешь, что бывает, когда она вобьет себе в голову какую-нибудь мысль.
Элоиза захихикала. - Прямо как я.
– Упрямая до самого конца.
– Упрямство может быть очень хорошим качеством, - возразила Элоиза, - в соответствующее время.
– Верно, - согласилась Пенелопа с саркастической усмешкой, - А в неподходящее время, оно превращается в полный кошмар.
Элоиза засмеялась.
– Выше нос, подруга. По крайней мере, она избавила тебя от необходимости носить те желтые платья.