Мирные действия

– Думаю, вы полностью правы, сэр Доносящийся из дома голос Никки сделался громче и выше, царапая ее материнский слух:

– Нет! Нет! – Он в чем то ослушался дядю? Катриона приподняла голову, вслушалась и тревожно нахмурилась – Гм… извините. – она коротко улыбнулась Иллиану. – По-моему, мне надо пойти кое-что проверить. Я сразу же вернусь…

Иллиан понимающе кивнул и с вежливым интересом принялся разглядывать сад вокруг себя.

Катриона зашла на кухню, медленно привыкая глазами к полумраку после яркого света снаружи, и тихо прошла через обеденную комнату в гостиную. В сводчатом проходе она в удивлении остановилась. Голос, который она слышала, не принадлежал ее дяде – это был Алексей Формонкриев. Никки съежился в углу в большом кресле дяди Фортица. Формонкриев нависал над ним, его лицо было напряженным, руки сжаты.

– Эти бинты, которые ты видел на запястьях лорда Форкосигана назавтра после убийства твоего папы, – настоятельно выспрашивал Формонкриев. – Что это было такое? Как их было много?

– Не знаю. – Никки затравленно пожал плечами. – Просто повязки.

– Хотя бы что за раны под ними были?

– Не знаю.

– Ну, глубокие порезы? Или ожоги и волдыри, как от плазмотрона? Ты не помнишь, ты их видел потом?

Никки опять пожал плечами, его лицо застыло. – Не знаю. Просто рваные, вот и все, думаю. У него до сих пор остались красные отметины. – его голос почти перехватило от слез.

Интерес отразился на лице Формонкриева. – Не замечал. Он очень заботится о том, чтобы носить одежду с длинными рукавами, не так ли? В самое лето, ха. Но на нем были еще какие-нибудь отметины – может быть, на лице? Ушибы, царапины или, может, подбитый глаз?

– Не знаю…

– Ты уверен?

– Лейтенант Формонкриев! – резко оборвала происходящее Катриона. Формонкриев, пошатнувшись, попытался выпрямиться. Никки поднял взгляд, облегченно открыв рот. – Что вы делаете?.

– А! Катриона, госпожа Форсуассон. Я пришел к вам. – он неопределенно махнул рукой на уставленную книгами комнату.

– Тогда почему вы не вышли ко мне в сад?

– Я воспользовался возможностью поговорить с Никки, и очень рад что смог это сделать.

– Мама, – проговорил Никки из своего кресла-заграждения, – он сказал, что лорд Форкосиган убил Па!

– Что? – Катриона уставилась на Формонкриева, настолько ошеломленная, что на мгновение у нее перехватило дыхание.

Формонкриев сделал беспомощный жест и убежденно посмотрел на нее. – Тайны больше нет. Правда стала известна.

– Какая правда? О чем?

– Об этом шепчутся по всему городу, только никто не смеет – или не хочет – ничего с этим сделать. Большинство из них просто сплетники и трусы. Но картина теперь ясна. Двое мужчин ушли на комаррскую пустошь. Вернулся только один и явно с какими-то довольно странными ранами. Несчастный случай с дыхательной маской, неужели! Но я сразу понял, что вы не могли подозревать грязной игры, пока Форкосиган на своем званом обеде не потерял бдительность и не сделал вам предложения. Неудивительно, что вы с криком убежали.

Катриона открыла рот. Кошмарные воспоминания снова охватили ее. Ваше обвинение физически невозможно, Алексей; я это знаю. Я сама их там нашла, и живого и мертвого. Волна соображений безопасности промелькнула в ее сознании. Была слишком короткая логическая цепочка от деталей смерти Тьена к людям и вещам, о которым никто не смеет упоминать. – Это было вообще не так. – Это прозвучало слабее, чем она намеревалась…

– Держу пари, Форкосигана никогда не допрашивали под суперпентоталом. Я прав?

– Он бывший сотрудник СБ. Сомневаюсь, что да.

– Как удобно. – Формонкриев скорчил ироничную гримасу.

– Меня допрашивали под суперпентоталом.

– Вас очистили от подозрения в соучастии, о да! Я был в этом уверен!

– В каком… соучастии? – слова застряли у нее в горле. Смущающие детали безжалостного допроса под наркотиком правды, который ей пришлось вынести на Комарре после смерти Тьена, вскипели в ее мозгу. Формонкриев опоздал со своим сенсационным обвинением. СБ успела подумать об этом сценарии, пока тело Тьена еще не остыло. – Да, мне задали все вопросы, какие, по вашему мнению, могут прийти в голову добросовестному следователю при допросе ближайшего родственника в случае такой таинственной смерти. – И даже больше. – И что?

– Таинственная смерть – о да, вы уже тогда что-то подозревали, я это знал! – Он отмахнулся от ее поспешной попытки исправить этот неудачный термин таинственный на в результате несчастного случая. – Поверьте мне, мне совершенно понятна эта отвратительная дилемма. Вы не решаетесь обвинить всесильного Форкосигана, этого лорда-мутанта. – при этом имени Формонкриев нахмурился. – Один бог знает, чем он может вам отплатить. Но, Катриона, у меня тоже влиятельные родственники! Я пришел предложить вам – и Никки – мое покровительство. Примите мою руку… доверьтесь мне… – он протянул к ней руки, почти коснувшись ее-… и вместе, клянусь вам, мы сможем предать это маленькое чудовище правосудию!

Катриона зашипела, на мгновение лишившись дара речи, и отчаянно начала шарить глазами вокруг в поисках какого-нибудь оружия. Единственное, что сразу пришло ей в голову, была каминная кочерга, было только неясно, обрушить ли ее ему на череп или затолкать в задницу…? Никки заплакал уже открыто, тоненькими напряженными всхлипываниями, а Формонкриев стоял между ними. Она попробовала его обойти; он опрометчиво попытался заключить ее в любовные объятья.

– Ой! – закричал он, когда ее кулак врезался в его нос, со всей возможной силой ее руки. Носовая косточка не воткнулась ему в мозг, убив на месте, как это описывалось в книгах – на такое она на самом деле и не надеялась – но по крайней мере его нос стал раздуваться и из него закапала кровь. Он схватил ее за запястья прежде, чем она успела собрать силы и решимость для второй попытки. Ему приходилось крепко ее удерживать на расстоянии от себя, потому что она вырывалась из захвата.

Ее шипение наконец вылилось в слова, которые она почти провизжала:

– Отпусти меня, ты, законченный кретин!

Он изумленно уставился на нее. Только она восстановила равновесие и собралась выяснить, не сработает ли пресловутый прием «коленом в пах» лучше, чем «удар в нос», как из дверного прохода позади нее раздался смертельно холодный голос Иллиана.

– Леди попросила вас отпустить ее, лейтенант. Ей не нужно повторять дважды. И… даже один раз.

Формонкриев поднял взгляд и выпучил глаза, запоздало узнав бывшего шефа СБ. Его руки резко разжались, пальцы извивались, будто пытаясь стряхнуть вину. Его губы зашевелились, но только с третьей попытки он сумел выдавить, – Капитан Иллиан! Сэр! – Он попытался отдать честь, но тут до него дошло, что Иллиан одет в штатский костюм, и этот жест превратился в осторожное прикосновение к забитому и хлюпающему носу. В удивлении он уставился на измазавшую руку кровь.

Катриона обогнула его, скользнула к дядиному креслу и, обхватив сопящего Никки, крепко его обняла. Он дрожал. Она уткнулась лицом в его чистые детские волосы, потом кинула свирепый взгляд через плечо. – Как вы посмели прийти сюда незваным и допрашивать моего сына без моего разрешения! Как вы посмели так приставать к нему и запугивать его ! Да как вы посмели!

– Отличный вопрос, лейтенант, – сказал Иллиан. Его взгляд был жестким, холодным и вовсе не любезным. – Не потрудитесь ли вы удовлетворить наше общее любопытство?

– Видите ли, видите, сэр, я, я…

– Все что я вижу, – сказал Иллиан арктически ледяным голосом , – так это то, что вы без приглашения и предварительного предупреждения проникли в дом Имперского Аудитора, когда его самого не было дома, и применили физическое насилие к члену его семьи. – При этом ударе встревоженный Алексей прижал ладонью свой нос, будто пытаясь скрыть улики. – Кто ваш непосредственный начальник, лейтенант Формонкриев?

– Но она меня ударила… – Формонкриев сглотнул, отпустил свой нос и с позеленевшим лицом вытянулся по стойке «смирно». – Полковник Ушаков, сэр. Оперативный отдел.