Страница 70 из 89
Златокудрую * красотку (вариант: тетку)
Ежедневно (еженедельно; см. черновик 1923 г.
(я ** встречаю
Здесь *** в аллее тюильрийской ****
Под каштанами ***** гуляя (вариант: простоквашу доедая).
* Намек на госпожу M., y которой не было одной ноги.
** Сам Гейне. По некоторым вариантам - В. Шекспир.
*** В Гамбурге на улице Рябой Кунигунды.
**** Тюильри - предместье Парижа в Лондоне.
***** Чувствуется влияние Оскара Уальда, который хотя и жил позже, но тоже любил хвойную растительность.
Как видите, читатель, будучи спущены с цепи, комментарии и примечания не всегда все-таки догрызают текст. В руках же малоопытного комментатора текст иногда даже доходит до читателя в почти не искалеченном виде. Идя навстречу нарастающей издательской потребности неустанной борьбы с текстом, мы предлагаем ниже стандартный образец внутренних и внешних примечаний, применимых к каждому поэтическому и прозаическому опусу.
Для популяризации нашего стандарта прибегаем к широко известному стихотворению Козьмы Пруткова "Из Гейне". Вот оно уже в готовом, запакованном и пронумерованном состоянии для помещения его в книге.
Вянет лист *, уходит лето **,
Иней серебрится (вариант: золотится)
Юнкер (вариант: штабс-капитан)
Шмидт из пистолета (прим. ред.: маленькая винтовка).
Хочет (см. черновик № 17: не хочет) застрелиться (пр. ред.: повеситься).
Погоди, безумный (ср. у Грибоедова и Пушкина: безумец я, довольно!),
Снова (т. е. во второй раз. Ред.)
Зелень *** оживится...
Юнкер (вариант: генерал-майор)
Шмидт I (умер в 1863 г. Ред.) честное слово ****
Лето воз (зачеркнуто. Ред.) возвратится!
* Лист - композитор. См. Крейцерова соната.
** Лета - река в мифологии. По Версальскому договору отошла к Исландии.
*** Витамины. Чаще всего наблюдаются в лимонах и баранине.
**** "Слово" - орган либеральной буржуазии в Воронеже, в 60-х годах.
Отдельных лиц и издательства, не желающие пользоваться приводимым выше стандартом, автор к этому не принуждает, но находит неразумным не воспользоваться совершенно безвозмездно хорошо продуманным и технически совершенным образцом
1934
СЕМЬЯ
I
Бубенцов разбивал семьи с налету. Так два-три столетия назад грабили барки на Волге. С лихим посвистыванием, одинаковыми приемами и всегда безошибочно.
По этой же системе он и сейчас уводил Анну Петровну.
На второй день знакомства он заявил решительно:
- Анна - это не имя. Тускло. Пахнет прохладной комнатой и керосинкой. Я вас буду звать Дэзи.
У Анны Петровны были двое детей и молчаливый муж с одним костюмом, и ее никто не называл Дэзи. Это было так неожиданно и красиво, что уже на пятые сутки, перешивая сыну штанишки, она поняла, что она действительно Дэзи и только раньше этого никто не замечал.
- Я вас выну из семьи, - веско предупредил ее Бубенцов, ковыряя в зубах после ресторанного шницеля. - Вы пропадаете в ней, как бабочка в клетке. Золотая бабочка в ржавой клетке... Я вас выну.
- Выньте, - тихо, но восторженно согласилась Анна Петровна.
Молчаливый муж изредка называл ее кособокой, а дети сердились, что она храпит в лунные ночи. На таком фона ей очень хотелось поверить, что она бабочка в клетке. В ржавой. И она сразу стала вести себя и как Дэзи, и как бабочка: дети начали ходить неумытыми, а муж приносил на обед служебные бутерброды с соленым повидлом.
Через полторы декады Бубенцов окончательно открыл ей глаза.
- Я признаю семью как социальное явление, - горько сказал он. - Пусть даже будут дети, если уж это предусмотрено Конституцией союзных республик. Государство требует жертв. Но кому это надо? Идеальный брак - это муж, жена, комната. Ну, если хотите, плюс коммунальные услуги. Остальное мещанство. Дети? Дети - это те же взрослые, только пока маленькие. Они любят жрать и требуют мануфактуры. Из-за них гармонически развитая личность должна получать жалованье, не считая вычетов, не меньше трехсот пятидесяти рублей. Типичные кандалы для индивидуума. А какая от детей радость? Сегодня он сидит у вас на коленях и портит вам брюки, а завтра уже кто-то зовет вас дедушкой. Тускло!
Анна Петровна вспомнила, как вчера Лиза прожгла ей новую блузку, а Миша сунул карандаш в творог, и поверила, что дети - не сплошная радость.
- Почему спасают людей, когда они в пьяном виде падают с лодки? И никто не спасает утопающих в мещанстве? - победно добивал осколки семьи Бубенцов. - Что такое солидный брак? Это когда муж по утрам икает, любит суповое мясо и требует от жены верности. Мужья - это хищники с кривыми ногами, заедающие чужое добро.
- У моего мужа прямые ноги, - безнадежно пробовала отбиться Анна Петровна, чувствуя, что это - ее последнее возражение.
- Кривые, - властно подтвердил Бубенцов, - вы только не знаете этого. Внутренне-духовная слепота. Вы как спящая царевна. Проснетесь - и увидите, что кривые. Кроме этого, он ходит в стоптанных туфлях, на нижних рубашках у него наверняка большие красные метки, а после пива мокрые усы. Бедная Дэзи!
Муж не ходил в туфлях, у него были прямые ноги, и он не пил пива. Кроме этого, он ежедневно брился, но чувствовать себя бедной и погибающей в тине мещанства было так мучительно приятно, что Анна Петровна все это шумно и недвусмысленно высказала мужу.
- Хорошо, - горько ответил этот молчаливый человек. - Дай объявление в вечернюю газету, что ты ищешь мужа с прямыми ногами. Что я могу сделать?
А через несколько дней Анна Петровна приехала вечером на такси к Бубенцову, внесла чемодан и взволнованно сказала:
- Прими твою Дэзи. Твоя бабочка ушла от мещанства.
И началась новая жизнь. Шестая, по счету Бубенцова.
Слева, на диване, поселился он, а справа, на кровати за ширмой, бабочка, принцесса и Дэзи, объединенные в лице Анны Петровны.
II
Прошел год. Бубенцов только что вернулся из амбулатории, где доктор напомнил ему, что ему уже тридцать девятый год, за которым пойдет сороковой и т. д., а не наоборот.
- Анюта, - грустно сказал он бывшей Дэзи, - мне нужен покой и уют.
- Хорошо, - сухо заметила она, - я куплю тебе кальсоны на гагачьем пуху. В них тепло.
- Не в кальсонах счастье. Кальсоны продают и холостым в любом универмаге. У нас нет семьи.