Страница 34 из 74
- Разве здесь поймешь чего-нибудь?
- И не надо понимать, надо чувствовать! Воображать! Ассоциировать наконец! Здесь же вся наша жизнь! Это ты чувствуешь?
Таран усмехнулся.
- Я нашу жизнь по другому представляю. А этот... узор, может, на юбку какой девчонке сойдет. И то не всякая наденет, постесняется.
- О ортодокс! - насмешливо воскликнул Анатолий. - О плоды воспитания!
Валерий убежденно продолжал:
- Абстракционизм - это модерн, это знамя века. Он рождает, к вашему сведению, новые формы всюду. Вот литература, например. Кому нужен теперь неторопливый, последовательный рассказ, копанье в душе и психологии героя? Вот я читал недавно. Все летит вверх дном! Сюжет - в клочья! Логика развития характеров - тоже! Никакой психологической волынки!
- Да, да, колоссально! - подхватил Анатолий.
Валерий иронически улыбнулся.
- А официальная критика отнеслась отрицательно.
- Чепуха! - Анатолий раздраженно махнул рукой.
- Мне тоже это не понравилось, - заметила Марина.
- Детка, - с усмешкой обратился к ней Валерий, - оставь это для собрания. Там она нам всем не понравится. А здесь будем искренни.
Марина покраснела.
- Я всюду говорю искренне. Ненавижу лицемеров, - и упрямо повторила: - Мне не понравилось. Вот и все!
Жора вскочил с дивана и, притопывая, залихватски пропел:
Дайте прочесть, дайте прочесть!
Пошлую преснятину
ведь надо же заесть!
Валерий, улыбаясь, вышел из комнаты и через минуту торжественно вручил ему журнал.
- Подбалдить! Немедленно подбалдить! - закричал Жора. Виват! Ура! Банзай!..
Все охотно выпили.
- Нох айнмаль! - не унимался Жора. - Повторим на бис!
И снова выпили. Лица у всех раскраснелись, возбужденно заблестели глаза. И только Марина поморщилась.
- Я не могу больше пить, - призналась она.
- Ей надо кальвадос! Как у Ремарка! - воскликнул Анатолий.
- И такую же любовь! - Валерий пьяно засмеялся. - Всех со всеми!
- Перестань! - У Марины на глаза неожиданно навернулись слезы. - Гадости говоришь! У него не так! У него...
- Нет, почему же "перестань"? А свобода слова? Теперь это модно!
- Не очень-то модно, - вмешался Жора. - Газету вашу все-таки прихлопнут. И охота вам в самом деле копья ломать? Вернее - шеи? Добрый мой совет - покайтесь. Авось простят.
Валерий возмутился:
- Какими же трусами и идиотами мы будем выглядеть?! Кайся сам!
- А в чем, в бизнесе? Пожалуйста! Попросят - покаюсь. С меня не убудет.
- И все бросишь?
- Ну, зачем так ставить вопрос? - тонко усмехнулся Жора и подмигнул Стелле. - Одно дело покаяться, другое дело бросить. Бизнес - дело реальное, солидное, а главное - прибыльное.
Жора, обняв Стеллу, развалился на диване и самодовольно продолжал:
- На что тратите свои молодые силы, мальчики? Надо жить весело в наш суровый век. Курите "Честер", жуйте вкусную резинку, выдавайте "рок", но без всякой идеологии, и будьте счастливы! Все это даст вам бизнес. Как говорил один великий человек: "Вы хочите песен? Их есть у меня!"
Из другого конца комнаты Червончик патетически воскликнул:
- Вот слова не мальчика, но мужа!
- Жора, ты прелесть! - засмеялась Стелла, прильнув к его плечу. - Ты почти мой идеал.
- "Рок" без идеологии, - презрительно скривился Валерий. - Какая трусливая и нищенская философия!
Жора снова усмехнулся, на этот раз снисходительно.
- Говоришь, нищенская? И к тому же трусливая? На этот счет могу дать одну деловую справку. Фамилий и цифр не называю исключительно из соображений здоровой конкуренции и личной безопасности. Я сейчас все наличные средства и все, какие только удалось достать, кредиты ставлю на одну карту. Случайно найденную карту! Если выиграю - могу приобрести тачку системы "Волга", даже две, если захочу.
- Бери выше, - откликнулся Червончик. - Любой дизельэлектроход на Черном море!
- Именно. А проиграю - буду стрелять у вас сигареты и клянчить на пиво. Это к вопросу о смелости и нищете.
Анатолий поморщился и сказал, обращаясь к Марине:
- Ох, уж эта торгашеская бравада! Он неисправим.
- Он противен, - тихо поправила его Марина.
Стелла пристально взглянула на Жору и отодвинулась, капризное лицо ее стала почти злым.
- А как к вопросу о дружбе? - тихо, с угрозой спросила она.
Жора поспешно наклонился и прошептал:
- Стеллочка, радость моя, к нашим делам с ним это отношения не имеет.
Стелла враждебно отстранилась.
- Но ты сказал, что все средства...
- Абсолютно все. И даже еще больше. Таковы суровые законы бизнеса. Но дело стоит того, будь уведена.
- Тогда скажи, что это за дело.
Жора загадочно улыбнулся.
- Это коммерческая тайна. Ты первая не будешь меня уважать, если я проболтаюсь.
- Ты меня не любишь... - Стелла капризно надула губки. - Я не останусь с тобой...
- Останешься, - Жора привлек ее к себе. - Твой дорогой уже пса спустил. Теперь не только ваш дом, а всю Красноармейскую за два квартала обходить надо. Представляешь? - обратился он к Тарану.
Василий усмехнулся. Прислушиваясь к их разговору, он не мог побороть в себе растущее чувство неловкости и какого-то смущенного протеста. Но росло в нем и любопытство. Никогда раньше не попадал он в такие компании, не слышал таких споров. За многими словами он угадывал какой-то скрытый и нехороший намек или иной, более широкий и важный смысл, который не мог понять. Ему даже казалось, что эти люди вдруг переходят в разговоре на другой язык, лишь внешне кажущийся русским.
И только Кира, сидевшая рядом и как бы невзначай прижавшаяся к нему плечом, казалась близкой, понятной. Он вдыхал крепкий запах ее духов и, то ли от этих духов, то ли от выпитой водки, чувствовал, как хмель туманил голову.
- Вы всегда такой скромный? - смеясь, лукаво спросила Кира. - Все молчите, что-то думаете. Вам приятно здесь? Правда, весело?
- В общем весело, конечно. А скромный... но все я не такой уж скромный, - усмехнулся Таран и, решив доказать свою нескромность, крепко обнял ее за талию.
- Ого, какой вы сильный! Пойдемте танцевать?
Из радиолы уже рвались раздирающие, прыгающие, визжащие звуки, и несколько пар скакали и кружились посреди комнаты.
Таран почувствовал, что танцевать так, как он привык, под эту музыку невозможно, она подмывала к чему-то необычному и азартному.