Страница 33 из 74
Он резко отвернулся и уткнулся в книгу.
- Пожалуйста, - с деланным равнодушием ответила Марина, но в голосе ее все же звучала обида. - Я тебя не просила ни очаровываться, ни разочаровываться. Просто у нас разные взгляды на жизнь.
Она тоже отвернулась.
Несколько минут оба пытались читать. Потом Андрюша придвинул к себе тетрадь и принялся что-то поспешно писать на чистом листе. Перечитав, он зачеркнул написанное, подумал и снова стал писатьторопливо, взволнованно и неразборчиво. Марина краешком глаза следила за ним.
Андрюша в третий или четвертый раз перечеркнул и снова написал что-то, потом вырвал лист и, сложив его вчетверо, придвинул Марине.
Марина развернула записку и с трудом прочла: "Учти, я к тебе отношусь по-тургеневски. Но твои взгляды я уважаю. Ты, по-моему, очень хорошая. Пожалуйста, я готов пойти с тобой к ним. А примут они меня?"
Марина поспешно сунула записку в сумочку и обрадованно прошептала:
- Пойдем, Андрей. Они тебя примут. Ведь ты тоже очень хороший. И там так весело!
Она встала и принялась собирать книги. Андрюша, красный от волнения, сумрачно поднялся вслед за ней.
Они сдали книги, и Андрей все так же молча спустился вслед за Мариной по лестнице, чувствуя, что презирает себя за малодушие и беспринципность.
Наконец он не выдержал и уже в дверях остановился. Марина тревожно оглянулась.
- Не могу, - мрачно сказал Андрюша, не поднимая глаз. Я все-таки не пойду. Это... это с моей стороны будет подлость.
- Ну почему же подлость? Ведь ты со мной идешь?
Марина смотрела на него жалобно и огорченно.
Андрюша собрал все силы и твердо ответил:
- Подлость по отношению к самому себе.
- Как ты все усложняешь, Андрюша! Так невозможно!
Андрюша грустно покачал головой.
- По-другому я не могу.
- Ну и ладно! - рассердилась Марина. - А я пойду.
Она повернулась и быстро выбежала на улицу.
Андрюша с тоской посмотрел ей вслед, и ему опять, в который уже раз, показалось, что все рушится в его жизни. И вообще на кой черт ему нужна такая жизнь, без Марины?
Таран встретился с Червончиком в самом начале улицы Славы, около Приморского бульвара. В густой тени огромного клена он еле различил его тщедушную фигурку. Червончик лихо сдвинул на затылок шляпу и, взяв Тарана под руку, сказал:
- Полный вперед! Нас уже ждут. А тебя персонально ждет одна очаровательная особа.
- Откуда она меня знает? - обеспокоенно спросил Таран.
- Только с моих слов. Такую рекламу выдал, будь здоров, - засмеялся Червончик. - Иначе нельзя. Без паблисити нет просперити!
- Это что же значит?
- Американский принцип: без рекламы нет процветания. Здорово?
- Вообще-то, конечно, - не очень уверенно ответил Таран.
Ему было не по себе в этот вечер. Впервые он подвел, обманул ребят. Ведь ему надо быть сейчас совсем в другом месте. Там его действительно ждут.
"В конце концов имею я право на личную жизнь? - убеждал он себя. - Некоторые другие тоже имеют".
При мысли об Ане его разбирало зло и упреки совести окончательно отступили.
Некоторое время шли молча, причем Таран старался держаться по возможности в тени деревьев, обходя людные места.
Червончик одобрительно заметил:
- Избегаешь компрометажа?
Они свернули в одну из улиц, стороной миновали ярко освещенный кинотеатр, затем оказались на другой улице и вскоре подошли к подъезду высокого нового дома.
Дверь им открыл Валерий. Увидев Тарана, он воскликнул:
- О, кого я вижу?! Рад, сердечно рад! Прошу.
Ребята вошли в большую полутемную комнату.
Только в дальнем углу ее горела настольная лампа под плотным абажуром.
На круглом столе возле дивана валялись пачки сигарет, поблескивали целлофановые обертки от жевательной резинки, стояли замысловатые бутылки с пестрыми, незнакомыми этикетками.
Таран узнал сидевшего на диване Жору, возле него полулежали, облокотившись на подушки, две девушки и еще какой-то паренек в пестрой рубашке.
В стороне на кушетке сидела Марина - ее Таран тоже узнал - и о чем-то оживленно болтала с мордастым толстым парнем в черном костюме с белым галстукомбабочкой. Рядом с ними, около радиолы, столпились еще несколько молодых людей и девиц.
В комнате было шумно, накурено. Радиола играла что-то бравурное, бьющее по нервам и совсем незнакомое.
Жора поздоровался с Тараном весело, как со старым знакомым, и представил своих соседок.
- Это Стелла, - указал он на высокую яркую девушку с капризным лицом, и та ослепительно улыбнулась ему, изящно протянув тонкую обнаженную руку. - Жемчужина Черноморья, галантно добавил Жора, целуя девушку в плечо, потом указал на вторую свою соседку. - А это Кира. Шаловливая наша малютка. Знал бы, как она ждет тебя!
И Жора многозначительно подмигнул Тарану.
Невысокая, чуть полная девушка с большими карими плутоватыми глазами и курчавой копной каштановых волос задорно ответила, смерив Тарана быстрым взглядом:
- Ваши друзья говорили о вас слишком много хорошего. Это интригует. Садитесь.
Она подвинулась, освобождая Тарану немного места возле себя. Он сел, невольно опершись рукой на ту же подушку, что и она, и чувствуя сквозь рубашку волнующую теплоту ее плеча.
- Подбалдим? - спросил Жора, берясь за бутылку.
- За новых друзей движения! За модерн! - воскликнул Валерий, приветственно поднимая рюмку.
Все шумно подхватили тост.
Валерий развалился в кресле, положив ноги на край стола, и, обращаясь к Марине и Анатолию, продолжал прерванный приходом новых гостей разговор:
- Я утверждаю: они задушат газету. И это террор, черная реакция! Где их хваленая свобода слова? Я, кажется, не поджигатель войны!
- Правильно! - откликнулся с дивана Жора. - Война мешает бизнесу!
Валерий раздраженно махнул рукой.
- Я не о том! Итак, я не поджигатель войны. Но позвольте мне иметь свое мнение о живописи, например. Меня, скажем, волнует это, - он указал на одну из висевших репродукций, нервное сплетение стрел, каких-то молний, трепещущих линий. - Это искусство нашего двадцатого века. Тебя это волнует? неожиданно обратился он к Тарану.
Василий посмотрел на репродукцию, где в фантастическом бедламе перемешались зеленые, красные, желтые линии, кляксы и брызги, и невольно пожал плечами.