Страница 22 из 22
– Привет-привет, – хрипло прокаркал он. – Ну-ка, иди сюда, садись ко мне на колени…
Как вы думаете, что бы сделал на моем месте любой нормальный ребенок? Естественно, я дико заорал, повернулся на сто восемьдесят градусов и бросился бежать.
Но не тут-то было. Она блокировала мое движение не хуже Сильвестра Сталлоне, обхватила боевым захватом и повлекла к старику, приговаривая:
– Ну пошли, ты же хочешь посмотреть на Деда Мороза?
Даже у меня иногда бывают минуты отчаяния. Мои крики, извивающиеся телодвижения, мой взгляд, полный слез… Все это с кристальной ясностью свидетельствовало о том, что никогда, ни за что на свете я не захочу идти туда и смотреть на этого, с позволения сказать, Деда Мороза. Но Она осталась глуха к голосу разума. Один тычок в спину – и я снова оказался в жуткой пещере перед омерзительным чудовищем, которое все так же хитро и злобно посматривало на меня сквозь клочковатую растительность на лице.
– А теперь ты подойдешь и сядешь к Дедушке Морозу на колени, да, зайчик? – льстивым голосом проворковала Она, подхватила меня и попыталась усадить монстру на колени.
Я бился в Ее руках, пинался и счастлив сообщить, что один раз маленький, но тяжелый ботиночек, нацеленный непосредственно в бороду Деду Морозу, пробился сквозь заросли и основательно грохнул ему в подбородок. Он прямо-таки качнулся назад, и мама сдалась. Она не стала усаживать меня к нему на колени.
– А теперь, – предложила Она другой выход, – может быть, ты пожмешь Дедушке Морозу руку? (Это мой новый фокус. Не то чтобы я любил раздавать рукопожатия, но родители так непосредственно и по-детски ему радуются, что иногда я позволяю себе доставить им такое удовольствие.)
Косматый дед с выражением притворного добродушия на красном лице протянул мне руку в белой перчатке. И я укусил его за палец. Очень сильно укусил. Он живо отдернул руку.
– Как тебя зовут? – спросил он уже с меньшим добродушием.
"Да будь я проклят, если скажу, – подумал я. – Если ему станет известно мое имя, он, не дай Бог, узнает наш адрес, и тогда уж точно доберется до меня".
Но эта предательница все рассказала: и как меня зовут, и где мы живем.
– Чтобы вы смогли прийти и навестить нас в Рождество, – объяснила Она.
Нет, Она точно сумасшедшая. От ужаса я снова заорал.
– Что же тебе подарить на праздник? – пытаясь перекричать меня, рявкнул Дед Мороз. Последние жалкие остатки его добродушия улетучивались с ужасающей быстротой.
Ну уж на этот-то вопрос я, безусловно, мог ответить. Громко и четко я объявил:
– "Супер-Лазер-Мега-Бластер"!
– О, – сказал Дед Мороз. – Это чрезвычайно интересно.
Он наклонился, поднял с пола у подножия трона пакет в красочной обертке и протянул мне.
Мои слезы мгновенно высохли. Оказывается, общение со странными стариканами в красных одеждах может оказаться и не таким уж отвратительным. Я и представить себе не мог, что заполучить драгоценный "Супер-Лазер-Мега-Бластер" будет так просто.
– Скажи "спасибо", – прошептала мама.
– Спасибо, – послушно кивнул я. Как только мы выбрались из пещеры, я, не медля ни минуты, содрал с пакета многочисленные обертки. Я жаждал встречи с вожделенным "Супер-Лазер-Мега-Бластером".
Ну и как вы думаете, дождался? Как же! В чертовом свертке оказалась аляповато раскрашенная корейская машинка. Да еще и без мотора!
Рождество. Как две капли воды похожее на прошлогодний "праздник", так что даже нет смысла рассказывать о нем в деталях.
Конечно, явились дедушки и бабушки. Поначалу они держались подчеркнуто вежливо, но после обеда, под действием пары-тройки коктейлей, языки развязались, и пошел честный и откровенный обмен мнениями – что обе стороны думают друг о друге.
Но тем не менее дело дошло до подарков. Я был страшно раздосадован. Вот уже второй день я настойчиво повторял заветные слова, но никто, никто не догадался подарить мне любезный сердцу "Супер-Лазер-Мега-Бластер". Какая обида! В отместку я полностью проигнорировал все подаренные мне предметы, перенервничал, переутомился и под конец ударился в слезы.
Неужели всю оставшуюся жизнь я буду так тоскливо встречать Рождество?
Последнее время родители как-то странно хихикают и тайком переговариваются. Ясно, они что-то задумали, и, как обычно, ничего доброго мне это не сулит. Будем смотреть в оба!
Вечером мама задала мне на редкость коварный вопрос.
– Представь: а вдруг у нас появится еще один ребеночек… Как бы ты к этому отнесся?
По-моему, совершенно ясно – как. Я бы отнесся к этому как к отвратительной, глупой шутке, о чем и постарался немедленно сообщить в доступной мне форме. Даже смешно… Какая редкая безответственность: мама совсем недавно вышла из длительного декретного отпуска. А теперь, значит, опять – прощай, работа? Нет, это просто подло по отношению к Ее начальнику.
И потом, если принять во внимание Ее легкомысленное отношение к моему вскармливанию и воспитанию, нельзя не признать, что такая особа явно не подходит для роли многодетной матери. Ее жалкого материнского инстинкта маловато даже для меня одного.
Я предан! О, какое коварство! Нет, у меня просто дух захватывает от такой гнусной, немыслимой бессердечности!
Кажется, я совершенно ясно выразил свое отношение к Ее бессмысленному и несколько фантастическому намерению завести второго ребенка… И после этого у Нее хватило наглости сегодня разыграть передо мной следующую отвратительную сцену.
Она убедилась, что папочка тоже присутствует в комнате, потом посадила меня к себе на колени и сказала:
– Ну вот. У мамочки и папочки есть для тебя большой-большой сюрприз…
Вы уже знаете мое отношение к подобным вступлениям. Чтобы чем-то себя занять, я ковырнул в носу и подцепил там большую и твердую козявку.
– Да, – откашлялся папа. – Это действительно приятная новость.
Не подозревая, что надо мной собирается гроза, я вытащил козявку из носа и удовлетворенно засунул в рот.
– Так вот… – Она идиотски хихикнула. – Нет, лучше ты скажи. Он тоже хихикнул.
– Нет, ты.
Утомленный этой бессмыслицей, я сосредоточенно углубился в пережевывание козявки.
И вдруг как гром среди ясного неба:
– У нас будет еще один ребеночек! – выпалила Она.
У меня аж челюсть отвалилась. Полупрожеванная козявка выпала изо рта и повисла, покачиваясь, на подбородке.
– Да, – продолжил тему папаша. – У тебя появится братик или сестричка!
И Он лучезарно улыбнулся. И Она тоже лучезарно улыбнулась.
– Ну, – проворковала Она. – А наш малыш что на это скажет?
О, сколько бы я хотел сказать! Если б я только мог! Но пришлось ограничиться тем, что умеешь. Я выбрал из своего словаря самые страшные, самые грубые ругательства:
– Бух! Попа! Кака!
Она, как и следовало ожидать, неправильно меня поняла и метнулась за горшком…
К тому времени, когда Она вернулась, я уже знал, что делать.
Вот что:
Я ОБЪЯВЛЯЮ ВОЙНУ!