Страница 94 из 232
— Открыть огонь! — последовала команда. Пятидюймовое орудие «Фарриса» начало стрелять автоматически — каждые две секунды выстрел. «Беар» находился на самой границе его досягаемости, и вероятность подбить русский самолет была невелика, но наступило время заставить его забеспокоиться.
Первые пять снарядов не долетели до цели и взорвались, не причинив никакого вреда русскому самолету, на расстоянии почти мили от него, однако следующие три оказались ближе к цели — облачка разрывов появились в двухстах ярдах от ее левого крыла. Советский летчик инстинктивно отвернул вправо. Это было ошибкой. Он не знал, что на борту первого ряда «торговых судов» находились ракетные установки «земля-воздух».
Через пару секунд с одного из них взвились две ракеты. «Беар» немедленно спикировал, стараясь уклониться от них, и выпустил за собой облако алюминиевых полос, направляясь прямо к «Фаррису». Это дало артиллеристам последнего еще один шанс сбить русский самолет. По мере его приближения они выпустили двадцать снарядов. Пара из них взорвалась достаточно близко, чтобы причинить ущерб бомбардировщику, но без заметного результата. Настала очередь ракет — крошечных белых стрел с серыми полосками дыма позади. Одна прошла мимо цели и взорвалась в облаке алюминиевых полосок, зато вторая детонировала в сотне ярдов от бомбардировщика. Боеголовка развернулась, подобно часовой пружине, расколовшись на тысячи осколков, и несколько из них врезались в левое крыло «беара». Огромный турбореактивный бомбардировщик потерял один двигатель, и его крыло изрядно пострадало, однако летчик сумел сохранить управление самолетом как раз за пределами огня «Фарриса». «Беар» полетел на север, волоча за собой шлейф дыма.
Второй «беар» благоразумно остался вдали. Руководитель воздушного рейда усвоил урок, который передаст начальнику разведки своего полка.
— Вижу новые радиолокаторы, направленные вниз, — предупредил оператор на фрегате. — Десять — количество увеличивается. Четырнадцать — восемнадцать! — звучал голос оператора поискового радара.
— Радиолокационные контакты, пеленг ноль-три-четыре, расстояние один-восемь-ноль миль. Я насчитал четыре цели, теперь пять, нет, шесть целей. Курс два-один-ноль, скорость шестьсот узлов.
— Вот и «бэкфайеры», — произнес офицер, руководивший тактическими действиями.
— Радиолокационный контакт! — послышался возглас. — «Вампиры»! «Вампиры»! На нас летят ракеты.
Моррис весь сжался внутри. Корабли сопровождения включили свои радиолокационные излучатели. Корабельные зенитные ракеты устремились навстречу русским ракетам «воздух-земля». Однако «Фаррис» не принимал участия в этой игре. Моррис отдал команду увеличить скорость и повернуть на север, чтобы уйти из района возможного попадания ракет.
— «Бэкфайеры» поворачивают обратно. «Беар» остается на прежней позиции. Мы слышим радиопереговоры. Видим двадцать три летящие сюда ракеты. Пеленг меняется на всех контактах, — заметил офицер. — Все ракеты направляются в сторону конвоя. Похоже, на нас не нацелена ни одна.
Моррис скорее почувствовал, чем услышал облегченный вздох всех, кто находились в центре управления боевыми действиями. Теперь он смотрел на экран радиолокатора с некоторым облегчением. Ракеты мчались к конвою с северо-востока, и навстречу им летели зенитные ракеты «земля-воздух». Конвой снова получил приказ рассредоточиться, и торговые суда развернулись, с максимальной скоростью уходя от центра цели. То, что случилось дальше, носило жуткое сходство с компьютерными играми. Из двадцати трех советских ракет через завесу зенитных ракет прорвались девять и тут же спикировали на конвой. Они попали в семь торговых судов.
Все семь транспортов погибли. Некоторые исчезли в мгновение ока под сокрушительными ударами тысячекилограммовых боеголовок, некоторым удалось продержаться на воде достаточно долго, чтобы команды успели перебраться на спасательные средства. Конвой вышел из Делавара, насчитывая тридцать судов. Теперь осталось только двадцать, и их отделяли от Европы полторы тысячи миль открытого океанского пространства.
Два «бэкфайера», испытывая недостаток топлива, решили совершить посадку в Кефлавике. Позади них летел поврежденный «беар». Он описывал круги над аэродромом, ожидая, пока бомбардировщики покинут посадочную полосу. Эдварде доложил о нем, как о большом турбовинтовом самолете с одним поврежденным двигателем. Солнце опускалось к северо-западному горизонту, и «беар» казался желтым на фоне кобальтового неба.
— Не прерывайте связь, «Ищейка», — скомандовал «Конура». Через три минуты Эдварде понял почему.
На этот раз попыток радиолокационного глушения, способных насторожить русских, не последовало. Восемь «аардварков» FB-111 появились из-за скал, из гористого центра острова. Они летели у самой земли вдоль долины Сельи попарно. Серо-зеленая маскировочная окраска делала их почти невидимыми для советских истребителей, барражирующих высоко в небе. Первая пара повернула на запад, вторая в полумиле следовала за ней. Оставшаяся четверка направилась на юг, огибая гору Хюс.
— Боже мой, — прошептал лейтенант. Сержант был первым, кто заметил их, — два стремительно мчащихся к югу вертикальных киля. Едва Эдварде успел рассмотреть истребители-бомбардировщики, как ведущий самолет начал резко подниматься вверх и тут же сбросил две бомбы с телевизионной системой наведения на цель. Ведомый сделал то же самое, и атаковавшие самолеты сразу повернули на север. Четыре бомбы летели к трансформаторной подстанции под горой, на вершине которой расположились четверо американцев, и все четыре попали внутрь периметра подстанции. Создалось впечатление, что выключили один гигантский рубильник, — все огни в пределах видимости внезапно погасли. Вторая пара «аардварков» с ревом промчалась над шоссе номер один и над самыми крышами домов Рейкьявика, направляясь к своей цели. Ведущий самолет этой пары сбросил свои «умные» бомбы, а ведомый свернул налево к хранилищам топлива на берегу залива. Через мгновение взорвалась вышка управления полетами, взорвались вместе с ангаром, а кассетные бомбы «рокай» разнесли хранилища горючего в аэропорту. Русские зенитные орудия и пусковые ракетные установки, захваченные врасплох, открыли огонь слишком поздно.
Противовоздушная оборона Кефлавика тоже не была готова к внезапному нападению. Сначала ее застало врасплох неожиданное отключение электричества, а потом, через минуту, появление истребителей-бомбардировщиков. И здесь главными целями были ангары и вышка управления полетами. Почти все они рухнули под сокрушительными ударами тысячекилограммовых бомб. Вторая пара выбрала своей целью два стоящих бомбардировщика «бэкфайер» и оставшуюся пусковую ракетную установку «земля-воздух». Множество кассетных бомб осыпало их, а также взлетно-посадочные и рулежные дорожки. И тут же «аардварки», включив форсаж, повернули на запад. Их преследовал артиллерийский зенитный огонь и ракетные снаряды — и истребители. Шесть «фалкрэмов» спикировали на удаляющиеся «аардварки», чьи защитные глушители наполнили небо электронными помехами.
Освободившись от тяжелого бомбового груза американские истребители-бомбардировщики мчались прочь со скоростью семьсот узлов на высоте, едва превышающей сотню футов от гребней волн, но командир советской истребительной эскадрильи не захотел отказаться от преследования. Он видел, что сделали американские самолеты с Кефлавиком, и был вне себя от ярости из-за того, что его захватили врасплох, несмотря на то что истребители патрулировали небо над авиабазой. У «фолкрэмов» было небольшое преимущество в скорости, и они постепенно догоняли «аардварки». Преследуемые и преследователи находились на расстоянии больше ста миль от береговой черты, когда радиолокационные прицелы истребителей сумели наконец пробиться сквозь электронные помехи. Два истребителя тут же пустили ракеты, и американские самолеты начали резко менять высоту, стараясь увернуться от них. Один FB-111 не сумел ускользнуть от советской ракеты и, перевернувшись, исчез в море. Советские истребители приготовились ко второму залпу, когда на их экранах зажегся сигнал опасности.