Страница 60 из 232
— Рейс пять-два-ноль, принял вас. Отправляйся, жирняга, нам нужно как можно больше места, — устало произнес военный диспетчер. В нескольких сотнях ярдов от них самолет военно-транспортной авиации США С-5А «гэлекси» начал разгоняться по взлетной полосе один-восемь. Эдварде поднес к глазам бинокль. Он никак не мог привыкнуть к тому, что нечто столь гигантское действительно может летать.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил Саймон Эдвардса.
— Никаких, ни единого писка с момента сообщения из Норвежского моря. Впрочем, на Кольском полуострове лихорадочная активность. Знаешь, я выбрал крайне неудачное время для приезда сюда на службу, — ответил Майк. Он продолжил калибровку своего цифрового барометра.
Все началось шесть недель назад. Части советской морской и бомбардировочной авиации дальнего действия, базирующиеся на полудюжине аэродромов вокруг Североморска, начали вдруг проводить частые учебные вылеты, имитирующие воздушные нападения, которые могли быть направлены против кого угодно. Затем, две недели назад, все вылеты прекратились. В этом было что-то зловещее: сначала они подготовили экипажи своих самолетов для выполнения боевых вылетов, причем с максимальной эффективностью, а затем принялись за техническое обслуживание «птичек», стремясь добиться того, чтобы каждый самолет и каждый прибор у него на борту находились в полной готовности… Чем они занимаются теперь? Готовят налет на Боде в Норвегии? Или на Исландию? Может быть, снова примутся за учения? Никто этого не знал.
Эдварде взял журнал, чтобы расписаться в нем за проверку метеорологических инструментов на вышке управления. Он мог, конечно, доверить это своим сержантам, но они сейчас помогали технической службе истребительной эскадрильи, отчего он решил заняться этим сам. К тому же это давало ему повод побывать на вышке управления и…
— Мистер Саймон! — поспешно произнес старший сержант, один из военных диспетчеров на вышке. — Я только что получил радиограмму с «Сентри-1» — Боевая тревога! Приближается множество «бандитов», сэр. С северного и северо-восточного направления. «Сентри-2» сейчас проверяет…, там тоже заметили противника. Боже милосердный! Похоже, приближается авиагруппа в составе от сорока до пятидесяти «бандитов», сэр. — Эдварде обратил внимание, что сержант называл самолеты противника «бандитами» вместо обычного «зомби».
— Как относительно направляющихся к нам своих самолетов?
— Сэр, в двадцати минутах лета от нас С-141, затем еще восемь транспортных самолетов с пятиминутными интервалами. Все вылетели с Довера.
— Передайте приказ немедленно повернуть назад, и пусть обязательно подтвердят получение приказа! Кефлавик закрыт для посадки всех союзных самолетов до особого сообщения. — Саймон повернулся к радисту. — Свяжитесь с оперативным центром ВВС — пусть дадут радиограмму в штаб верховного главнокомандующего вооруженными силами, что на нас совершается воздушный налет. Я…
В это мгновение взревели сирены. Внизу, в ранней утренней тени, наземные команды поспешно выдергивали из-под колес истребителей тормозные колодки. Эдварде увидел, как пилот в ближайшем перехватчике допил кофе из пластмассового стаканчика, выбросил его и начал пристегивать ремни. Стартовые установки рядом с каждым истребителем выплюнули облака черного дыма, начав вращать генераторы, подающие энергию к двигателям самолетов.
— Вышка, говорит Главный Охотник. Мы взлетаем. Очистить взлетные полосы!
Саймон взял микрофон.
— Понял, Главный Охотник. Взлетные полосы открыты. Начинайте план «Альфа». Задайте им жару! Конец связи.
Внизу, на аэродроме, на истребителях опускались фонари кабин, и каждый сержант, руководивший наземной командой, поднимал руку в знак готовности. Визг реактивных двигателей перерос в рев, и самолеты неуклюже покатились по рулежным дорожкам к взлетным, полосам.
— Где твое место по боевому расписанию, Майк? — спросил Саймон.
. — В метеорологической обсерватории. — Эдварде кивнул и направился к выходу. — Желаю удачи, парни.
На борту самолета раннего радиолокационного обнаружения «Сентри-2» операторы следили за тем, как к ним приближался широкий полукруг ярких точек. Около каждой точки виднелись три буквы «BGR», а также данные о курсе, высоте и скорости. Каждая точка представляла собой бомбардировщик советской морской авиации Ту-16 «бэджер». Всего их было двадцать четыре, они приближались к Кефлавику со скоростью шестьсот узлов. Сначала они летели на малой высоте ниже уровня горизонта самолета радиолокационного обнаружения Е-ЗА, но как только их обнаружили, начали быстро набирать высоту на расстоянии в двести миль. Такое поведение сразу позволило операторам заключить, что это вражеские самолеты. В этот момент в воздухе патрулировали четыре «игла», два из них рядом с самолетами АВАКС, но они находились недалеко от точки разворота, и у истребителей было слишком мало горючего, чтобы включить форсаж и устремиться на «бэджеров», поэтому они получили приказ атаковать приближающиеся русские бомбардировщики на скорости в шестьсот узлов, пока не обнаружили их на своих радиолокаторах.
«Сентри— 1», барражирующий у мыса Фонтур, доложил о чем-то более угрожающем. Сигналы, появившиеся на экранах его радиолокаторов, принадлежали сверхзвуковым бомбардировщикам Ту-22М «бэкфайер». Они приближались достаточно медленно, и операторы сделали вывод, что под крыльями у них максимальный груз ракет «воздух-земля». «Иглы», охраняющие «Сентри-1», тоже получили команду перехватить бомбардировщики. В сотне миль от них два F-15, находившиеся над Рейкьявиком, только что дозаправились от воздушного танкера и устремились на северо-восток со скоростью тысяча узлов. Тем временем остальные истребители эскадрильи продолжали взлетать. Радиолокационное изображение с обоих самолетов АВАКС передавалось по дискретному каналу в центр управления боевыми действиями Кефлавика, и потому наземный персонал мог следить за происходящим в воздухе. Теперь, когда истребители взлетали с аэродрома, обслуживающий персонал остальных самолетов, все еще находившихся на авиабазе, лихорадочно готовил к взлету свои «птички».
За последний месяц они провели восемь таких учений. Некоторые экипажи спали в своих самолетах. Некоторые — были вызваны из общежитии, которые находились в четырехстах ярдах от стоянки. Самолеты, только что вернувшиеся после патрулирования, были заправлены и подготовлены к взлету наземными командами. Морские пехотинцы и солдаты роты охраны ВВС, отсутствовавшие на своих постах, немедленно прибыли на аэродром. То, что налет произошел именно в это время суток, оказалось очень удачным. На базе находилась всего горстка гражданского персонала, и движение гражданских авиалайнеров практически прекратилось. С другой стороны, военный персонал, обслуживающий базу в Кефлавике, нес удвоенные по продолжительности смены в течение целой недели, и все смертельно устали. Все, что можно было сделать при обычных обстоятельствах за пять минут, теперь делалось за семь или восемь.
Эдварде вернулся в свою метеорологическую обсерваторию и надел маскировочную куртку, кевларовый жилет и шлем, как у «фрицев». Место его пребывания во время тревоги — он никак не мог заставить себя называть обсерваторию боевым постом — находилось здесь. Какой это боевой пост, подумал он, будто кому-то во время боя даже смертоносный прогноз погоды может помочь против бомбардировщиков! Эдварде знал, что в морской службе должен быть план для чего угодно. План должен быть, хотя он вовсе может не быть разумным. Он спустился в центр управления воздушными операциями.
— Вижу запуск ракет с «бандита-8» — отделилась одна — нет, две «птички». Компьютер определил, что это АС-4 — «воздух-земля», — глядя на экран монитора, доложил диспетчер на борту «сентри». Старший офицер тут же связался по радио с Кефлавиком.
В двадцати милях к юго-востоку от Кефлавика на мнимом «Докторе Лайксе» тоже кипела лихорадочная деятельность. Как только эскадрилья советских бомбардировщиков выпускала свои ракеты «воздух-земля», ее командир тут же передавал заранее согласованный сигнал, который принимали на «Фучике». Его время пришло.