Страница 12 из 232
Все знали друг друга. И хотя многие из них были соперниками, все же они представляли одну профессию, и в дружеской атмосфере, характерной для русских парных бань, им было чем поделиться. Те, у кого, пока не виделись, появились внуки, с гордостью говорили о продолжении рода. Хотя они и соперничали друг с другом, но взаимно содействовали военной карьере своих детей, и потому одной из тем непродолжительного разговора была их служба — чей сын в каком округе, под чьим началом и когда можно будет продвинуть его на новую должность. Наконец наступала очередь типично русского спора о том, насколько хорош пар в бане. Маршал Рожков единолично решил его исход, плеснув ведро холодной воды на, раскаленные камни печи, находившейся посреди парной. Громкое шипение заглушит явно установленные здесь средства подслушивания, а раскаленный сухой пар выведет их из строя. До этого момента Рожков не проронил о предстоящей операции ни слова. Лучше всего, подумал он, потрясти их этим известием, тогда реакция командующих округами будет более откровенной.
— Товарищи, я должен сделать важное сообщение, — сказал маршал, опуская пустое ведро на пол.
Разговоры смолкли, и лица присутствующих обратились к нему. Наступил момент решающего шага:
— Товарищи, пятнадцатого июня этого года, через четыре месяца, мы начинаем наступательные действия против армий НАТО, — произнес Рожков.
Воцарилось молчание, нарушаемое только потрескиванием раскаленных камней. Затем послышались смешки — кое-кто из генералов уже успел по пути к дому офицеров в безопасности своих штабных автомобилей принять по паре стопок. Однако те, кто видели лицо главнокомандующего сухопутными войсками, не смеялись.
— Вы не шутите, товарищ маршал? — спросил командующий Западной группой войск. Последовал кивок маршала Рожкова, и генерал задал главный вопрос:
— Тогда вы, может быть, объясните причину предстоящей операции?
— Конечно. Вы все слышали о катастрофическом пожаре на Нижневартовском комплексе по добыче и переработке нефти. Но пока вы, еще не знакомы со стратегическими и политическими последствиями этой катастрофы. — Маршалу понадобилось шесть коротких минут, чтобы объяснить подробности решения, принятого на заседании Политбюро. — Пройдет чуть больше четырех месяцев, и мы начнем самую важную военную кампанию в истории Советского Союза — уничтожение НАТО как политической и военной силы. И одержим победу.
Все это время маршал не сводил взгляда с лица любопытного генерала.
Наступила тишина. Горячий пар благотворно действовал на высших чинов Советской Армии. Жар освободил кожные поры, им стало легче дышать, а те, кто успели выпить, быстро отрезвели. По телам бежали струйки пота. Очень хорошо, подумал Рожков, в ближайшие месяцы им придется здорово попотеть.
— Да, слухи доходили, — произнес Павел Алексеев, заместитель командующего Юго-Западным округом. — Но неужели ситуация столь критическая?
— Критическая. У нас достаточно горючего для двенадцати месяцев нормальной деятельности или для шестидесяти дней боевых действий после непродолжительного периода усиленной боевой подготовки. — Маршал промолчал, что при этом к середине августа экономику страны ждет полный крах.
Алексеев наклонился вперед и принялся стегать себя березовым веником. Стороннему наблюдателю его движения напомнили бы льва, обмахивающегося хвостом. В свои пятьдесят лет он был самым молодым из собравшихся здесь военачальников. Генерал Алексеев уже завоевал репутацию думающего, интеллигентного офицера, да и внешне он выглядел привлекательно — подтянутый, высокий мужичина с широкими плечами лесоруба. Его проницательные темные глаза с прищуром смотрели сквозь поднимающееся облако пара.
— Итак, середина июня?
— Да, — подтвердил Рожков. — Именно столько времени выделено нам на разработку оперативных планов и боевую подготовку. — Главнокомандующий сухопутными войсками обвел взглядом помещение. Пар поднялся уже почти до потолка.
— Полагаю, мы собрались здесь, чтобы обменяться между собой с полной откровенностью?
— Разумеется, Павел Леонидович, — кивнул маршал, ничуть не удивленный тем, что Алексеев заговорил первым. Главнокомандующий сухопутными войсками уже давно заметил незаурядные способности молодого генерала и последние десять лет выдвигал его на все более ответственные должности. Алексеев был единственным сыном знаменитого генерала-танкиста, прославившегося во время Великой Отечественной войны, одного из многих блестящих военачальников, уволенных на пенсию Хрущевым во время бескровных чисток конца пятидесятых годов.
— Товарищи, — Алексеев встал и начал медленно спускаться вниз на мраморный пол парной, — я согласен со всем, что сказал нам маршал Рожков. Но — четыре месяца! Четыре месяца! За это время противник может обнаружить наши намерения, и мы утратим самое главное — фактор внезапности. И что тогда? Нет, у нас для такой ситуации уже есть тщательно разработанный план «Жуков-4»! Немедленная мобилизация! Уже через шесть часов мы можем вернуться на свои командные пункты. Если мы собираемся осуществить неожиданное нападение, давайте начнем его настолько быстро, чтобы никто не сумел ничего заподозрить, — через семьдесят два часа!
В бане снова воцарилась тишина, только все так же потрескивали раскаленные камни. Но молчание не затянулось — одновременно заговорили несколько человек. Операция «Жуков-4» была разработана как зимний вариант на случай гипотетического обнаружения намерений НАТО нанести свой собственный неожиданный удар по войскам стран Варшавского договора. В таком случае военная доктрина СССР ничем не отличалась от реакции остальных стран: нападение является лучшей защитой, и планировалось немедленно предупредить наступление войск НАТО превентивным ударом мотострелковых и танковых дивизий Советской Армии, размещенных в Восточной Германии.
— Но мы не готовы к ведению боевых действий! — возразил командующий Западной группой войск. Штаб-квартира его ударной группировки размещалась в Берлине, и подчиненные ему дивизии представляли собой самый мощный ударный кулак в мире. Боевые действия против Западной Германии будут осуществляться в первую очередь его войсками.
Алексеев красноречивым жестом поднял вверх руки:
— Но и они тоже не готовы к войне. Более того, уровень их готовности даже ниже нашего, — убедительно возразил он. — Посмотрите на разведданные. Четырнадцать процентов их офицеров находятся в отпусках. Согласен, войска НАТО только что завершили маневры, но из-за этого значительная часть снаряжения и боевой техники нуждается в ремонте и техническом обслуживании, а многие старшие офицеры и генералы отбыли в свои страны для проведения консультаций и совещаний, как это делаем сейчас мы. Войска НАТО находятся на зимних квартирах, отдыхают. В это время года традиционно ведется ремонт и подготовка боевой техники, а также осуществляется отчетность. Фактически боевая подготовка сведена, к минимуму — подумайте, разве приятно носиться по глубокому снегу? Их солдаты мерзнут и пьют больше обычного. Вот сейчас и настало время нанести решающий удар! Из истории все мы знаем, что русские солдаты действуют наиболее эффективно именно зимой.
— Но ведь и мы не готовы, дурень! — проворчал командующий Западной группой войск.
— В наших силах изменить эту ситуацию за сорок восемь часов, — возразил Алексеев.
— Это невозможно. — Заместитель командующего Западной группой войск поддержал
своего начальника.
— Не спорю, чтобы достичь максимально высокого уровня боевой подготовки, потребуются месяцы, — согласился Алексеев. Он понимал, что спокойствие и рассудительность — единственное средство убедить старших генералов в своей правоте, как знал он и то, что эта попытка почти обречена на неудачу. А вдруг…
— Скрыть боевую подготовку наших войск будет очень трудно, даже невозможно.
— Маршал Рожков только что обещал нам надежное прикрытие — как политическое, так и дипломатическое, Павел Леонидович, — напомнил один из генералов.