Страница 172 из 202
– Это и есть Каминов?
Русский полковник мрачно кивнул:
– Да. Это был маршал Юрий Каминов. – И Соловьев отвернулся от трупа своего бывшего начальника и главы государства. – Вам и вашим людям надо возвращаться в город, Банич. Возьмите один грузовик, а второй оставьте нам. Ваши удостоверения и военная форма послужат вам еще долго, так что вы успеете найти убежище или добраться до своего посольства тем или иным способом.
– А вы, полковник? Что вы будете делать теперь?
Соловьев бросил бесстрастный взгляд на пылающие машины и мертвые тела. Затем он повернулся к американцу.
– У меня впереди еще много работы, мистер Банич. Это было лишь начало.
Глава 34
Лезвие бритвы
1 ИЮЛЯ, ОТРЯД ОХРАНЫ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ, ПРЕЗИДЕНТСКАЯ ДАЧА В ПОДМОСКОВЬЕ
– Майор!
Недовольный громким призывным криком, майор Федеральной службы контрразведки Павел Зубченко в раздражении отшвырнул газету. Застегивая на ходу воротничок гимнастерки, он вышел на парадное крыльцо президентской дачи.
– Да, сержант? Какого дьявола вы так орете?
Сержант с задумчивым и мрачным лицом, вызвавший майора на улицу, указал в сторону леса.
– Дым все еще поднимается, товарищ майор. Теперь там появились вертолеты.
– Что? – Майор подошел к перилам и, прищурившись и прикрыв глаза ладонью от яркого полуденного солнца, посмотрел в указанном направлении. Сержант был прав. Над лесом, на расстоянии десяти-пятнадцати километров к западу, поднимались к небу столбы черного густого дыма, хорошо заметные на безоблачном голубом небе. Крошечные темные точки, кружившие над медленно поднимающимся дымом, определенно напоминали вертолеты.
Майор нахмурился и прикусил нижнюю губу, внезапно забеспокоившись. Когда сержант в первый раз обратил его внимание на дым, поднимающийся откуда-то из района дачи маршала Каминова, он посчитал это не имеющим значения. Мало ли, может быть, лесники жгут сухой лес, а может быть, сверхбдительная охрана маршала проводит очередные учения или тренировки в условиях максимально приближенных к боевым. Теперь он не был так в этом уверен.
Круто развернувшись, Зубченко вернулся в помещение. Президент России, надежно изолированный и находящийся вместе со своей семьей под фактическим домашним арестом, занимал второй этаж огромной дачи, а его "охранники" из ФСК конфисковали для своих нужд весь ее первый этаж, приспособив многочисленные помещения под кабинеты и казармы.
Теперь, когда подчиненные не могли его видеть, майор Зубченко двигался гораздо быстрее. Он прошел к столу в своем кабинете и снял трубку телефона прямой связи с Москвой. Тишина. Он несколько раз нетерпеливо нажал на рычаг. Снова ничего.
Зубченко побледнел. Линия была оборвана.
– Товарищ майор!
Раздавшийся снаружи крик заставил его снова выбежать на крыльцо.
Он появился на дворе как раз в тот момент, когда колонна из одиннадцати БТРов сворачивала на длинную дорожку из хрустящего гравия, ведущую прямо к даче. Сквозь открытые люки он видел ряды солдат в касках, сидящих в десантных отсеках грозных боевых машин. Это были бойцы регулярной армии, и здесь их была по меньшей мере полная мотострелковая рота.
Майор с трудом сглотнул.
– Поднимайте караул, сержант, но пусть никто не стреляет без моей команды. Вам ясно? Может быть, эти люди прибыли к нам на усиление.
– Слушаюсь, – голос сержанта выдавал его сомнения. Повернувшись, он принялся выкрикивать команды, и около тридцати офицеров и сержантов отряда специального назначения выбежали на крыльцо или заняли позиции у дверей и окон дачи. Многие из них были полураздеты, так как внезапная тревога застала врасплох и тех, кто был свободен от дневной смены и наслаждался отдыхом или сном.
К тому времени, когда последний контрразведчик оказался на крыльце, БТРы подъехали почти вплотную к зданию.
С брони головной машины соскочил высокий, светловолосый полковник и решительно зашагал к крыльцу. К своему удивлению, майор узнал его. То был личный помощник маршала, полковник... Соловьев. Да-да, именно так.
Зубченко спустился по ступенькам и пошел ему навстречу.
– Что, черт побери, происходит, полковник?
Светло-голубые глаза полковника посмотрели буквально сквозь него.
– Боюсь, у меня пренеприятные новости, майор. Маршал Каминов и члены Военного Совета погибли.
Потрясенный этим сообщением, майор почувствовал, что рот его сам собой открылся.
– Что?! Как вы сказали?
– Они были расстреляны из засады на подъезде к даче, – Соловьев оскалился. – Никого не осталось в живых. Я сам только что оттуда.
Этому Зубченко поверил. От полковника пахло дымом и горячим потом.
– Из засады? – повторил он. – Но кто...
Полковник пожал плечами.
– Неизвестно. Пока неизвестно... Мы обнаружили несколько мертвых тел, по-видимому, это преступники, которых успели застрелить телохранители маршала. Один из них был руководителем французской службы безопасности.
– Бог ты мой! – это восклицание вырвалось у Зубченко само собой, и он растерянно посмотрел на Соловьева. – Но мне казалось, что французы... – он замолчал. – Зачем вы здесь, полковник?
Соловьев насмешливо-удивленно приподнял бровь.
– Я думаю, что это очевидно, майор. Я прибыл чтобы сопроводить президента страны обратно в Москву.
Майор кашлянул, не зная, что делать дальше. Ему отчаянно хотелось связаться с кем-нибудь из Федеральной службы.
– Кто вас уполномочил? – спросил он.
– Уполномочил? Маршал Каминов мертв, наша страна осталась без правительства и балансирует на грани войны. Чьи же, по-вашему, полномочия мне нужны? – спокойно ответил Соловьев и задумчиво посмотрел на майора сверху вниз. – Кто вы такой, майор? Патриот или блюститель законности?
Зубченко напрягся.
– Я знаю свой долг, полковник. Я не могу позволить президенту покинуть это здание без письменного приказа представителя законной власти.
– Президент и есть единственная законная власть, которая существует в стране, – резко перебил Соловьев. Шагнув ближе, он заговорил так тихо, чтобы его не услышали другие офицеры ФСК. – Подумайте хорошенько, майор. Готовы ли вы к тому, чтобы здесь и сейчас начать первую битву новой гражданской войны? Битву, которую вы проиграете?
Зубченко похолодел. По своему характеру, да и по подготовке тоже, он был полицейским, а не профессиональным военным, однако во взгляде и в голосе Соловьева он угадал непреклонную решимость довести свое дело до конца. Если он попытается оказать сопротивление этому человеку и его солдатам, он подпишет свой собственный смертный приговор.
Под пристальным взглядом полковника, лишавшим его присутствия духа, майор опустил глаза и, повернувшись к сержанту, процедил сквозь стиснутые зубы:
– Пропустить.
Соловьев рванулся вперед мимо офицера безопасности, чье лицо стало землисто-серым, вошел в дом и поднялся по лестнице на второй этаж. Высокий, широкоплечий российский президент вышел ему навстречу, и они встретились на полдороге. Как ни странно, но восемь месяцев вынужденного заточения восстановили силы и жизненную энергию этого человека. Он выглядел отдохнувшим и даже как будто помолодевшим. Совсем не таким помнил президента Соловьев за несколько дней до того, как генералы заставили его ввести военное положение.
Президент остановился на ступеньках и посмотрел вниз со сдержанной, несколько напряженной улыбкой.
– Это официальный визит или расстрельная команда, полковник?
– Ни то ни другое, господин президент. Маршал Каминов и его генералы убиты, – прямо сказал Соловьев. – Я и мои люди прибыли сюда чтобы сопроводить вас обратно в Москву.
– Обратно к власти?
Соловьев кивнул.
– Да. К тому времени, когда мы вернемся, там будет уже безопасно. Уже сейчас люди генералов Пихоева и Баратова разоружают некоторые подразделения ФСК и армии... до тех пор пока не будет доказана их лояльность.
Седовласый президент как будто даже не удивился.