Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 79

Крупп организовал на острове что-то вроде молодежного клуба. Особо приближенных Фриц награждал золотой брошью в виде артиллерийского снаряда и снабжал юношей ключом от своих личных покоев. Иногда брошь заменяли массивной золотой медалью, на которой изображались две перекрещенные вилки наподобие клинков. Казалось, что сын во всю отыгрывается за все запреты отца и воинственные символы сознательно превращает в атрибут своих гомосексуальных игр.

Остров Капри и жаркое солнце Италии буквально сводили с ума эссенского промышленника, превращая пушечного короля в персонаж шутовского фарса с неизбежным трагическим финалом в конце.

Красивые мальчики на разный манер распаляли похоть Фрица Круппа, в то время, как три скрипача услаждали слух всех участников оргии. Оргазм сопровождался огнем фейерверка, и время от времени, пока мальчики были опьянены вином, а Фриц - страстью, фотограф делал один снимок за другим. Копии этих интимных фотографий тут же попадали в руки местного торговца, занимающегося распространением порнографии. Судя по снимкам, многие из любовников Круппа были ещё детьми. Таким образом, к греху содомии прибавлялась ещё и педофилия.

Воспаленная похотью фантазия Фрица не могла остановиться даже на этом. В своем грехе он дошел до прямого богохульства. Помимо грота на острове Капри в распоряжении Круппа был ещё и "Дом отшельника брата Феличи", где все те же мальчики для совершения развратных действий специально одевались в монашеские одеяния францисканского ордена, что, естественно, оскорбляло религиозные чувства местных католиков.

Скандал разгорелся, как пожар, и в 1902 году после необходимого расследования правительство Виктора Эмануила II попросило Фрица Круппа немедленно покинуть Италию и больше сюда никогда не возвращаться.

Казалось, что дело было решено полюбовно и пришло к своему логическому завершению. Дочери Фрица в ближайшую пасху должны были принять первое причастие, кайзер собирался присутствовать на испытаниях новых образцов пушек в Меппене, а сам Крупп собирался открыть промышленную выставку в Дюссельдорфе. Жизнь была расписана по дням и часам. Для рефлексии и переживаний не оставалось ни одной свободной минуты. В этот же год собирались пышно отпраздновать столетний юбилей пребывания города Эссена в составе Пруссии, во время которого кайзер и Крупп должны были произнести пышные поздравительные речи в адрес друг друга. Летом Фриц планировал посетить и королевскую регату в Кейле в качестве почетного гостя.

Воспоминания о гроте и о доме отшельника неизбежно отошли на второй план. Юные любовники, наверное, были разочарованы внезапным исчезновением их богатого покровителя, но кто будет всерьез беспокоится по этому поводу? В конце концов, в мире много и других уединенных островов, где всегда можно было устроить ещё одно уединенное местечко, предназначенное для особого рода удовольствий и неземных наслаждений. Казалось, не было никаких веских причин, которые заставили бы Круппа ещё раз услышать название итальянского острова, несущее его имени и чести смертельную угрозу.

Но Фриц не учел того, что уже давно наступило время ещё одной Власти, Власти прессы, которая и являлась отныне воплощением голоса "восставшей массы". Власть подлинная, покоившаяся на больших деньгах и давно уже ставшая сродни древней аристократии, могла, как тогда полагалось многими, позволить себе почти все. Ведь Власть - это бремя и бремя тяжелейшее. Кто приобщился к этому бремени, тот на собственном печальном опыте знает, как оно может искорежить душу, как может изменить саму природу человека, что, впрочем, и произошло с милым и заботливым семьянином Фрицем Круппом, всю жизнь мечтавшем о тихой незаметной частной жизни до того, как ему пришлось взять в руки бразды правления огромной фирмы. Это слишком напоминало миф о Фаэтоне, упросившем бога солнца дать ему возможность хоть раз проехаться на божественной колеснице. Различие с известным сюжетом заключалось лишь в том, что Фриц не только не упрашивал отца о подобной чести, но и всячески сопротивлялся этому. Фаэтона пришлось насильно затолкнуть в колесницу. Результат поездки всем хорошо известен...





А до этого Власть уже сумела превратить Альфреда Круппа в некое странное существо, потерявшее сон и могущее обитать только в своем огромном замке вдали от людей, в замке, буквально пропитанном запахом конского навоза.

Но толпа ничего не хотела знать про эти страшные истории, напоминающие готические романы и рассказы о графе Дракуле. "Восставшие массы" жаждали расправы. Неумолимо надвигалась эпоха революций и всевозможных переворотов.

В архивах итальянской полиции хранились все изъятые во время следствия порнографические фотографии. Итальянцы, в отличие от своих немецких коллег, не испытывали никакого пиетета по отношению к эссенскому магнату. Травлю начала сначала неаполитанская газета "Propoganda", а затем продолжила римская "Avanti". Именно в этих изданиях впервые были опубликованы скандальные снимки. Конечно же, всех возмутил сам факт педофилии. Еще вчера Фриц Крупп чувствовал себя в полной безопасности, и вот его грехи были выставлены на всеобщее обозрение. От скандала нельзя уже было укрыться даже в родной Германии. Друг семьи баронесса Дейчманн, путешествуя со своей дочерью на пароходе, случайно встретила Фрица. Она была поражена его мертвенно-бледным видом. Преуспевающий магнат походил на живой труп. Добрая женщина заметила, что Крупп путешествовал инкогнито, останавливаясь в самых дешевых гостиницах и избегая встреч с кем бы то ни было. Баронесса порекомендовала Круппу вызвать к себе хотя бы супругу, чтобы хоть кто-то смог позаботиться о его здоровье.

В этом проявилась необычайная наивность женщин старой закалки, чьи представления о жизни сформировались ещё в викторианскую эпоху. Ясно было, что супругу-то Фриц Крупп меньше всего хотел видеть рядом с собой.

Настоящая трагедия разыгралась лишь в октябре. Именно в это время Маргарет Крупп, жена Фрица, получила ряд анонимных посланий, в которых красочно описывались подвиги её мужа на острове Капри. Анонимные письма были доставлены прямо в замок Хёгель. Ошеломленная этим известием, Маргарет ближайшим поездом добралась до Берлина и добилась аудиенции у кайзера. Вильгельм выразил по этому поводу свое явное неудовольствие. Когда Маргарет удалилась, кайзер тут же созвал своих советников. Первым его решением было передать все управление эссенскими фабриками собранию вкладчиков, лишив, таким образом, Фрица реальной власти: мол, промышленность Германии не имеет никакого отношения к разразившемуся скандалу. Крупп - это всего лишь один из акционеров. Адмирал Холлман выдвинул на это свои контраргументы. Он сказал, что нужно любой ценой отстоять и защитить престиж мужской ветви рода Круппов. В противном случае могут возникнуть и другие прецеденты. Например, в будущем самим Рейхом станет управлять некое безликое собрание вкладчиков. Ведь Крупп в какой-то мере и есть Рейх. Подобные доводы показались императору весьма убедительными. В этот раз он так и не смог принять окончательного решения. Надо было посоветоваться с самим Фрицем. Некоторое время спустя была выработана следующая стратегия: объявить Маргарет Крупп сумасшедшей и публично заявить, что она не несет никакой ответственности за свои заявления и "нуждается в длительном лечении в клинике неврозов".

Фриц выразил свое согласие. Что произошло на самом деле в замке Хёгель, можно лишь вообразить. Скорее всего, фрау Крупп поставил в известность о принятом решении сам супруг. Наверное, она билась в истерике, когда ей сообщали, что отныне она, Маргарет, будет находиться до конца дней своих в клинике профессора Бинсвангера в Йене. Однако кто-то пустил слух, что видел в это время бедную Маргарет в Баден-Бадене. Но это была сознательно пущенная дезинформация. Лишь несколько особо приближенных слуг могли наблюдать, как их госпожу силой заталкивали в отдельный вагон поезда, который специально удалось подогнать непосредственно к замку.

Поначалу из всех немецких газет на скандал откликнулась лишь католическая "Augsburger Postzeitung". Но в статье, посвященной итальянским подвигам Круппа, само имя Фрица не упоминалось, а лишь говорилось о неком "влиятельном промышленнике, имеющем связи с императорским домом".