Галина

Дальше голос должен набрать силу. В покинувшую этот мир душу постепенно как бы вливаются былые жизненные соки, когда она просит: "О, не тоскуй по мне..." - и дальше, с затаенной страстью, вибрирующим приглушенным шепотом, боясь, чтобы не услышали, она ему признается:

Меж нами нет разлуки...

Я так же, как и встарь,

Душе твоей близка,

Меня по-прежнему

Твои волнуют муки,

Меня гнетет твоя тоска.

И, уже не в силах скрыть, как памятна ей оставленная плоть, со всею страстью:

Живи! Ты должен жить?..

И если силой чуда

Ты здесь найдешь

Отраду и покой...

И, как последнее "прости", на кульминационном си-бемоль (величие смерти - и бесконечность жизни в ней):

Так знай, что это я

Откликнулась оттуда...

После этого успеть моментально переключиться мыслью и звуком, как бы опоминаясь, и закончить широко, умиротворенно:

На зов души твоей больной.

Закончила. В зале тишина. Никто ничего мне не говорит. Не просят петь еще... Значит, не понравилась? Шепотом спрашиваю Люду:

- Больше ничего не нужно, что ли? Она растерянно отвечает:

- Не знаю, спросите...

Я обращаюсь в зал, к жюри:

- Больше ничего не нужно?

- Что вы! Пойте, пойте - мы ждем!

"Аида" - здесь уже совсем другие задачи. Нужно уметь филировать высокие ноты, петь полным, насыщенным звуком а расчете на большой оркестр, иметь звучащий нижний регистр. Все - крупным масштабом. Над арией я работала с Верой Николаевной очень много, отшлифована была каждая фраза, и, когда после высокого "до" замерло в pianissimo последнее "ля", зал загудел:

- Кто такая? Откуда?..

В самом деле, никто меня не знал. В Ленинграде я не выступала, только в области, и в областной филармонии меня знали как эстрадную певицу,

В общем - сенсация. Меня - в комнату жюри:

- Консерваторию окончили?

- Нет, я там не занималась, брала частные уроки, пою в концертах, раньше четыре года пела в оперетте.

- В оперетте?!

Час от часу - новые открытия.

- Мы сегодня уезжаем в Москву, второй тур будет в Большом театре, вы сможете приехать?

- Конечно, смогу.

- Ждите вызова...

Кругам меня поздравляют незнакомые люди, а я - скорей к телефону:

- Вера Николаевна, дорогая, милая, я прошла на второй тур в Москву, в Большой театр! Сейчас забегу домой, переоденусь (я вся мокрая от волнения) и буду у вас, расскажу, все-все расскажу...

Я бежала по Невскому проспекту, не чуя под собою ног. Из меня, наверное, искры летели, потому что прохожие шарахались в стороны, как от локомотива, и, если бы в этот момент передо мной выросла стена, я разнесла бы ее вдребезги.

Влетаю домой:

- Марк, я пела на конкурсе в Большой театр!

- Что?! Какой конкурс? Какой театр? Ты что, с ума сошла?

- Я пела на конкурсе в Большой театр, прошла на второй тур, меня скоро вызовут в Москву... Понял? А теперь бегу к Вере Николаевне...

Он совершенно онемел, дар речи потерял! И это мой муж - что же говорить о других: для них эта новость была, как взорвавшаяся бомба. Звонят по телефону - не верят. Я и сама не верю - думаю, уехали они теперь в Москву и думать забыли обо мне. Неделя прошла, как вечность. И наконец - телеграмма!

Последние занятия с Верой Николаевной, последние ее наставления:

- В день конкурса встань пораньше, хорошо поешь, в театр иди часа за два до начала. Походи по сцене, чтобы почувствовать атмосферу зала, кулис. Распевайся в течение часа, ни с кем не разговаривай. Сосредоточься только на том, что будешь петь.

- Вера Николаевна, какие еще арии петь, если попросят? Может быть, чтонибудь нетрудное для начала, чтобы распеться?

- Если будешь петь "Аиду", больше ничего не попросят. А распеваться артист должен за кулисами, а не на сцене, при публике. Ты не студентка, ты артистка. Выйдешь с арией Аиды - покажешь в ней сразу все: и диапазон, и владение голосом, и профессиональную выносливость. Это произведет впечатление на дирижеров. Если споешь ее так, как пела у меня на уроках, никаких вопросов к тебе больше не будет. А теперь дай я тебя благословлю - и с Богом!

В поезде - бессонная от волнения ночь, и утром я - в Москве. Так вот он Большой театр, мечта каждого артиста в Советском Союзе! Я стою перед ним и не могу разобраться в своих мыслях, настолько фантастично все, что произошло со мной. Но чувствую, что этот монументальный колосс не пугает меня. Наоборот, я полна решимости и сил, я готова бороться за свое место в нем.

Да, да - из провинциальных клубов, из нищеты, без специального музыкального образования. Оружие мое - мой голос, талант, молодость, и я вступаю в борьбу за самое высокое и почетное положение, какое только есть в этой стране.

Меня закалила жизнь, и я должна выйти победительницей.

Второй тур проходил в Бетховенском зале Большого театра. Слушать конкурс пришли все солисты труппы, в составе жюри - знаменитые певцы и певицы: М. Максакова, В. Давыдова, Е. Кругликова, Н. Шпиллер, Н. Ханаев, С. Лемешев, И. Козловский, М. Рейзен, А. Пирогов; главный дирижер театра Н. Голованов, дирижеры В. Небольсин и К. Кондрашин, главный режиссер театра Б. Покровский...

Со всех концов страны съехались молодые певцы - больше ста человек.

Подошел мой день. Сижу в круглом зале, жду своей очереди и стараюсь не слышать, как за стеной поют другие участники конкурса, чтобы сконцентрироваться на своем. В тот год было много хороших голосов, и женских, и мужских.

- Вишневская. Верди, "Аида", "Берег Нила"...

Иду по проходу между кресел на сцену, мимо артистов, мимо стола, где сидят члены жюри... Иду, как во сне, чувствую, что от волнения покрываюсь пятнами, глаза горят - даже векам горячо... Господи, только бы не "занесло" от темперамента!.. И не смотреть в зал, на людей...

Поднялась на эстраду... и захотелось мне запеть - на весь мир! Чтобы повсюду меня слышали!

В одну эту арию я вложила столько эмоций, вдохновения, что хватило бы на целую оперу. Было во мне какое-то внутреннее торжество - мне казалось, что я иду, а передо мной раздвигаются, падают стены... Хочется петь еще... еще... Но вот отзвучала последняя нота... Тишина... и вдруг - аплодисменты! А я не могу опомниться, вернуться на землю из своих облачных далей...

Сошла с эстрады, иду снова мимо членов жюри, меня останавливают, что-то спрашивают, а я ничего не слышу и не понимаю, во мне все трепещет. Потом доходит до сознания: