Страница 11 из 77
«Йейт Галад», один из трех самых больших линкоров, построенных когда-либо, однотипный с «Нимуйней», на которой погиб знаменитый звездный адмирал Мерлин Эмрис (около двух лет назад, если Бриму не изменяла память). Холодок пробежал у него по спине. Служить пилотом на корабле вроде этого! Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Карескрийцы не получают такие назначения… но что за мечта!
— Мы должны отсалютовать, лейтенант Амхерст, — напомнил голос Коллингсвуд.
— Есть, капитан, — ответил Амхерст, и почти сразу же от антенны КА'ППА-связи «Свирепого» побежали светящиеся круги древнего салюта имперских боевых кораблей: «ДА ОСВЕЩАЮТ ЗВЕЗДЫ ТВОЙ ПУТЬ!» Бриму пришлось повернуть голову, чтобы увидеть, как антенна «Йейт Галада» осветилась таким же традиционным ответом: «И ВАШИ ПУТИ ТОЖЕ, ЗВЕЗДНЫЕ СТРАННИКИ!» Он успел разглядеть на мостике линкора под гиперэкранами маленькие человеческие фигурки; одна из них помахала рукой. А потом, так же быстро, как появился, корабль исчез. «Свирепый» покачнулся в волне возмущенной гравитации, и в гиперщиты его плеснула поднятая линкором волна. Потом эсминец выпрямился, и волны продолжали катиться под его днищем как ни в чем не бывало.
— Т-83, вам разрешается взлет, — объявил диспетчер. — Ветер ноль четыре на один ноль три. Только что приземлившийся линкор сообщил о сильных турбулентных потоках в верхних слоях атмосферы. Удачи!
— Большое спасибо, — ответил Брим, посмотрел на изображение Урсиса в шаре дисплея и подмигнул ему. — Наконец-то, — прошептал он. — Полный вперед! — произнес он громко.
— Есть полный вперед, — кивнул медведь. — Удачи! — добавил он тише, и мощные генераторы взревели в полную силу, сотрясая корабль.
Пока генераторы выходили на полную мощность, Брим удерживал рвущийся вперед корабль гравитационными тормозами. Как раз когда он начал бояться, что, несмотря на все его усилия, корабль выходит из-под контроля, послышался голос Голсуорси:
— Индикаторы Показывают — тяга достаточна для взлета!
Брим плавно отпустил тормоза.
— Полный вперед, боевой форсаж — обе машины, Ник! — крикнул он, перекрывая рев генераторов. — Есть боевой форсаж, — ответил Урсис. Рев усилился, и «Свирепый» рванулся вперед.
Брим бросил последний взгляд назад сквозь дождь. Высокие волны Гиммас-Хефдона слились в ровное серое поле, протянувшееся от корабля во все стороны и упиравшееся в стену серых туч. Корабль набирал ход, и времени на размышления уже не осталось, работали только навыки и рефлексы. Стабилизаторы… форсаж… вектор тяги… руль… Даже долгие часы изнурительных вчерашних тренировок на мостике не шли ни в какое сравнение с этим устрашающим ускорением.
— Вселенная! Вот это да! — захлебнулся восторгом он.
— Ну и как тебе ход, а? — спросил довольно ухмыляющийся Урсис. Брим не без страха покосился на бешено несущуюся навстречу водную поверхность.
— Скорость альфа! — объявил голос Голсуорси. Брим осторожно приподнял нос эсминца. «Свирепый» послушно повиновался каждому его движению — как отменно выезженная лошадь. Если и лошадь, подумал он, то породистая! Его первый корабль на сотню световых лет опережал даже самые лучшие учебные корабли, на которых ему доводилось летать в академии.
— Скорость бета! — объявил Голсуорси несколько мгновений спустя. — Набираем высоту. — Еще несколько тиков, и «Свирепый» несся через плотный слой облаков, тяжело вздрагивая в турбулентных потоках.
— Убирай форсаж, Ник, — скомандовал Брим. — Есть убрать форсаж, — повиновался медведь. Шум генераторов на мостике значительно убавился.
— Т-83: переходите на волну один два ноль запятая шесть, — передал старший диспетчер. — Удачной охоты. Свирепые! — Голос его слабел. Корабль вырвался из облаков. Рваная серая вата простиралась до горизонта во все стороны под слабым светом солнца Гиммас-Хефдона.
— Орбитальный центр управления вызывает Т-83. — На дисплее появилось женское лицо. — Следуйте в досветовом режиме к бакену Лохсэндз-98, оранжевый сектор, с немедленным переходом в сверхсветовой режим. Счастливого возвращения на Гиммас-Хефдон. И удачи, «Свирепый»!
— Т-83 — орбитальному центру, — откликнулся Брим. — Следуем к бакену Лохсэндз-98, оранжевый сектор, немедленно вслед за чем переходим в сверхсветовой режим. Спасибо, Гиммас-Хефдон. Увидимся. — Прежде чем он договорил, корабль вырвался из атмосферы планеты и несся теперь в черноте открытого космоса. Брим занялся очередной проверкой систем, поглядывая по мере ускорения корабля на индикатор световой скорости. — Врубай главный ход. Ник, — сказал он наконец. — Лейтенант Голсуорси, не зачитаете ли вы параметры?
Урсис подмигнул и поцеловал кончики пальцев. — Защитные створки убраны. Активирую кристаллы, — произнес он вслух. — Первый включаю. — Из кормы вырос и ушел в бесконечность одинокий зеленый луч. Экраны гиперполя мгновенно сделались непрозрачными, защищая мостик, а к реву гравитационных генераторов прибавилось деловитое жужжание.
— Ноль семьдесят пять световой. Ноль восемь, — объявлял Голсуорси.
— Телеметрия в норме, — доложил Водитель. Урсис кивнул, глянув на свои приборы. То, что он увидел, вполне удовлетворило его, поскольку он продолжал:
— Второй включаю. Третий включаю.
— Ноль восемьдесят пять световой, — докладывал Голсуорси. — Ноль девять.
— Четвертый включаю.
Тяга гравитационных генераторов «Свирепого» теперь почти не ощущалась: корабль летел на кристаллах. На передних гиперэкранах с легким потрескиванием начало разгораться свечение Гэндомского эффекта, и Брим переключил внимание на то, что происходило вокруг корабля.
— Ноль девяносто семь световой. Постепенно вся Вселенная превратилась в кружево, сотканное из лучей последних видимых звезд, в то время как все большая часть небосвода съежилась, как в момент сотворения мира. В общем-то все, что оставалось сделать Бриму, — это ждать, пока они минуют бакен Лохсэндз-98, о чем ему должен был доложить корабль: все время, пока кристаллы выходили на крейсерскую мощность, экипаж «Свирепого» был лишен возможности видеть окружающий их космос.
— Проходим бакен, — доложил Водитель. Брим возбужденно улыбнулся.
— Вот оно. Ник, — произнес он. — Средний вперед, все кристаллы.
— Есть средний вперед, все кристаллы, — отозвался Урсис. Приглушенный грохот четырех кристаллов главного хода «Свирепого» слился с ревом генераторов, звездный пейзаж заколебался, превратившись сначала в подобие яростно-багрового калейдоскопа, а потом вообще в бесформенную массу копошащихся, вспыхивающих и гаснущих искр. К этому моменту (так называемому переходу Дайя — Перафа) индикатор световой скорости дошел до 1,0, и цифры на нем начали быстро расти по мере того, как кристаллы главного хода продолжали разгонять «Свирепый» в гиперпространстве.
— Отключить гравитационные генераторы, — скомандовал Брим, — Гравитационные генераторы отключены, — подтвердил Урсис.
Гиперэкраны мгновенно потемнели — их кристаллическая структура синхронизировалась с ускорением, — потом снова прояснились, открыв им Вселенную во всем ее великолепии. По эту сторону светового барьера четыре пышных зеленых хвоста из дюз тянулись за кораблем на два кленета, не меньше, окруженные бледно-зелеными завихрениями возмущенного пространства-времени в полном соответствии с законами тревисовой физики. Почти сразу же шум генераторов стих, и Голсуорси снова встретился с ним взглядом.
— Да, сэр? — удивленно спросил карескриец, внутренне готовясь к новому подвоху. Тень иронии проскользнула в покрасневших глазах старшего пилота, прежде чем взгляд их снова затуманился.
— Может, вы и доказали кое-что этим утром, Брим, — лишенным эмоций голосом произнес он. — Ладно, я принимаю у вас управление. Отдыхайте, любуйтесь пейзажем.
До потрясенного Брима вдруг дошло, что он удостоился редкой похвалы и что ему нужно найти какие-то подходящие слова для ответа. Потом он сообразил, что слова — не из тех инструментов, в которых Голсуорси знает толк.
— Спасибо, лейтенант, — ответил он спокойно. — Я буду рад передохнуть немного.