Страница 40 из 47
Этот урок лучше многократных наставлений Люксы научил выходить на реку только с посохом и проверять прочность ледяного панциря перед каждым шагом.
** Переярок – прошлого года рождения.
109
Ура-а! Ура-а! Лукса пришел! Изрядно исхудавший, но веселый и все такой же неугомонный. Подъехал, привычно переваливаясь на лыжах с ноги на ногу. Тут же с диким восторгом носился по стану поджарый Пират. Тоже отощал на скудных гвасюгинских харчах. Я сбросил ему с лабаза увесистую кетину. Собака благодарно лобызнула меня и набросилась на любимое лакомство. Лукса тем временем рассказывал:
— Немного подшаманили и ладно. Хотели еще неделю держать. Упросил. Задыхаться стал в каменном мешке. Каждую ночь Буге снился. Никак нельзя нашему брату тайги. Панты вот принес, — показал он бутылочку с густой темно-коричневой жидкостью, — Панты и Буге быстрее вылечат.
Долго сидели. Старый охотник был возбужден возвращением, а я истосковался по живому общению. Разговаривая, невольно прислушивался к своему голосу. Поначалу мне казалось, что говорю не я, а кто-то другой. Настолько отвык от собственной речи.
Узнав, что днем я чуть было не отправился кормить рыб, Лукса помрачнел:
— Чего так делал? Река — обманщица. Как-то со мной так было. Думал, не выберусь.
Он раскочегарил потухшую трубку и, попыхивая, продолжал:
-- Случилось это после Нового года. Все разошлись по участкам, а я загулял. Вертался один. Нартовый след проходил вдоль полыньи. Дело обычное. Вдруг слышу "трх, трх" — лед лопается. Не успел опомниться, как закачался, будто в оморочке. Хотел по нартам перепрыгнуть на торос, но льдина маленькая, накренилась, и я в воду свалился. Одна лыжа, когда падал,
t
tула слетела, а вторая, как парус, по течению потащила. Не знаю, как успел в край полыньи вцепиться, да ногой вертануть. Спасибо Пудзе, крепление съехало. Лед гладкий, руки скользят, до сих пор удивляюсь, как выбрался. Целый месяц болел, елка-моталка. С рекой, паря, не шути. Не ленись, всегда лед проверяй. Ну ладно, говорим, говорим, а надо бы поесть. Вот хлеб свежий принес, да еще кой-чего. Садись, пировать будем.
t
110
Старик извлек из котомки огромный кусок копченого мяса, завернутый в бумагу. Вид его, надо признаться, не возбуждал аппетита. Мне даже показалось, что он местами покрыт плесенью. Но медвежий окорок оказался великолепным, и мы его прикончили в два счета.
Лукса взглянул на неприглядную бумагу и покачал головой:
— Совсем грязная стала.
"Не то слово", — подумал я, нисколько не удивляясь тому, что старик сунул бумагу в печку. Через минуту он извлек ее оттуда и бросил на лапник: она была целехонька, только стала намного чище и белее. Впрочем, зеленые пятна, которые я вначале принял за плесень, на ней сохранились.
Взяв еще теплую диковинку в руку, я никак не мог отделаться от ощущения, что это простая оберточная бумага.
t
tОткуда у тебя это?
t
t
tНа горе Ко в камнях много такой. Удобная -- не рвется, в огонь бросил, опять чистая.
t
Тут только я догадался, что это знаменитый минерал даннеморит, который встречается в горах Сихотэ-Алиня.
НЕ СЕРДИСЬ, ПУДЗЯ
Ночью снилось, будто кто-то тянет меня за ноги в черную бездну. Я отчаянно цепляюсь за лед, но руки скользят, и я погружаюсь в черноту все глубже и глубже. Проснулся весь в поту и долго не мог успокоиться.
Лукса уже позавтракал и ушел откапывать капканы. Через полчаса я тоже был на лыжах и брел по Глухому. Он вполне оправдал свое название. На нем действительно все по-прежнему глухо - ни одного свежего следа не появилось.
Вернувшись к становищу, стал колоть дрова на вечер. Вскоре подъехал шатающийся от усталости наставник. Я обратил внимание, что он сильно возбужден.
- Что-то случилось?
111
t
tОтгадай загадку, - предложил он вместо ответа, - В липе сидит, скребется, пыхтит, тронешь — рычит.
t
t
tМедведь?
t
t
tТочно, гималайский. Тепло, вот и проснулся. Со стенок сухую труху соскребает. Постель помягче делает. Пойдешь завтра со мной?
t
t
tТы еще сомневался?! - обиделся я.
t
Весь вечер тщательно готовились. Лукса, отливая в колупе* пули, сокрушался, что тигр часто ходил по его путику.
t
tНе буду туда пока ходить. Увидит куты-мафа, что его следы топчу — всякое думать начнет. Не поймет — сердиться будет.
t
t
tЛукса, ты же говорил, что тигр очень умный вверь. Все понимает.
t
t
tЭто правда, куты-мафа, что думаешь даже знает. Подумаешь: не буду стрелять, - он понимает и тоже думает: не буду его трогать. Но когда куты-мафа далеко, он не слышит, что я думаю, не поймет, зачем хожу, и будет сердиться.
t
t
t
tt
tt