Страница 44 из 52
Держась за плечи связиста, вышел Виктор Медведев.
- Мне уже легче, - сказал он, - возьмите меня с собой.
- А мы и не собирались уходить без тебя, - ответил я.
Над Банным оврагом высоко взвилась ракета, оставляя за собой длинный огненный шлейф, глухо лопнула в воздухе и повисла, как электрическая лампочка. Мы припали к земле и отползли в сторону.
Зловещая тишина. Она мешает нам проскочить опасный участок. Противник рядом, прислушивается к каждому шороху. Надо отвлечь внимание... Я встал. За мной поднялся сержант Абзалов. Идем по насыпи, нарочно гремим сапогами. Фашисты молчат. Швыряю гранату через полотно железной дороги - и только тут застрочили автоматы и пулеметы. Вееры трассирующих пуль прошивают темноту над нашими головами. Мы отстреливаемся короткими очередями, а тем временем вся группа вместе с Виктором Медведевым успевает преодолеть опасный участок.
Дежурные пулеметчики и автоматчики держат нас с Абзаловым под огнем в канаве возле насыпи. Не ожидая конца пальбы, перебираемся в трубу водостока и ползем, не зная, куда она выведет.
Где-то рвутся снаряды, мины, гранаты. Каждый взрыв отдается в трубе гончарным звоном и кажется совсем близким, как будто над самой головой. Настоящая ловушка: дадут очередь из автомата вдоль трубы - и ни одна пуля не минует тебя... Надо поскорее выбираться. Наконец мелькнул просвет. Труба привела нас к новой канаве с бетонированными стенками. Вспыхнула ракета. Мы прижались к стене. Рядом подымается шумиха: рвутся гранаты, трещат автоматные очереди, равномерно отбивают дробь пулеметы.
- Где мы? - спрашивает Абзалов. - Может, к фашистам зашли?
- Нет, дорогой Абзайчик, здесь наши. Фашисты стреляют разрывными пулями, а наши простыми. Лежи тихо, они сейчас сюда придут.
Лежим. Доносятся приглушенные голоса. О чем говорят - разобрать нельзя, но речь наша, русская. Солдаты идут в темноте, спотыкаются. Опять вспыхнула ракета, и мы увидели двух автоматчиков. Свои! Ясно слышен их разговор:
- Тут они должны лежать, я хорошо видел, как падали.
- Где ж тогда они?
- Да вот здесь! - отвечаю я. Автоматчики припали к земле. Потом, опомнившись, подали голос:
- Мы тут убитых немцев ищем!
- Ну, тогда ведите нас, живых, к своим.
По дороге к блиндажу штаба полка мы узнали, что наши ребята благополучно вышли к берегу Волги, к медпункту.
Утром чуть свет я пришел на доклад к капитану Питерскому, Доложил по всем правилам, даже каблуками стукнул. Начальник штаба, не мигая, смотрел на меня, будто увидел что-то особенное. Потом спросил:
- Ну что мне с тобой делать: в штрафную роту отправить пли на Мамаев?
- Отправляйте туда, где опасней!
- Хорошо, старшим группы будет Медведев. Они останутся в районе тиров - на северной окраине завода "Красный Октябрь", а ты уходи на высоту...
- Есть на высоту! - ответил я, не скрывая иронии, и повернулся к выходу.
- Отставить! - скомандовал капитан.
Я снова повернулся к нему, повторил его приказ и опять повернулся - еще четче...
- Отставить! - послышалось за спиной, но я уже выбежал из блиндажа и, не раздумывая, зашагал в сторону Мамаева кургана.
17. Тюрин и Хабибулин
В третий батальон я пришел один. Сержант Абзалов остался в штабе. Упрямый и обидчивый казах не мог примириться с решением капитана Питерского. И мое горло сжимала обида...
Но, как говорится, нет худа без добра.
Я сидел около блиндажа командира роты автоматчиков, разбирал затвор снайперской винтовки, пора почистить - и на консервацию. Подошел Шетилов. Он понял, что творится со мной, и, помолчав, как бы невзначай сказал:
- Вася, давай посмотрим одно местечко на высоте. Кажется мне, там фашистский снайпер свил себе гнездо.
Евгений Шетилов знал, как можно вернуть меня в строй!
- Где?! - вырвалось у меня.
- Пойдем, покажу.
Южнее водонапорных баков - какая-то выемка, похоже, воронка от бомбы. Справа от нее торчат сухие ветки. Они не укрывают бруствер воронки, но мешают просматривать, что делается внутри. С левой стороны - кустарник. Рядом с ним, на краю воронки, лежит хвостовик мины с рваными, закрученными, как рога у горного барана, концами.
- Ну, как думаешь, сидит там снайпер? - спросил старший лейтенант.
- Место хорошее, он оттуда может видеть все, а самого незаметно, - ответил я.
Рядом с командиром роты в траншее сидел сухой, жилистый Степан Кряж связной Шетилова - и курил. Совсем молодой парень, но все звали его по имени и отчеству - Степан Иванович. Солдаты его уважали и побаивались. Уважали за смелость, а побаивались за крутой нрав.
Докурив самокрутку, связной сказал:
- Вот если бы я был снайпером, то сделал бы себе огневой пост вон там... Степан Иванович протянул руку и не успел договорить: разрывная пуля ударила ему в запястье.
Кто же радуется ранению товарища? Я, конечно, не радовался. Но унылое настроение у меня сразу улетучилось. Теперь не нужно было подбадривать меня отвлекающими от обиды разговорами: предстоял поединок с ловким снайпером, умеющим стрелять навскидку.
Для начала решил оборудовать несколько ложных позиций, втянуть противника в борьбу, а там видно будет...
- Мне нужен помощник, - попросил я Шетилова, после того как проводили к санитарам Степана Ивановича.
- Для чего?
Я ответил:
- Оборудовать два или три огневых поста. Одному не справиться.
- Хорошо, будет у тебя помощник.
Прикинув, на какой высоте была поймана на прицел рука связного, я сделал отметку на стене траншеи, затем отстегнул пехотную лопатку и начал выбирать песок для подлокотников.
Через час мне удалось обозначить три снайперских поста. Это на всякий случай: вдруг придется сегодня же вступить в поединок. На третьем оставил на бруствере каску - для приманки. И не успел отойти, как она оказалась на дне траншеи! По вмятине было видно, что снайпер сделал выстрел с той же позиции, с какой раздробил руку связного. "Ловок! - подумал я. - Ну, коль тебе не терпится, постараюсь успокоить сегодня же до заката..."
К полудню мне удалось высмотреть впереди щиток от нашего "максима". Он был замаскирован пожухлой травой и ветками кустарника. Меж веток чернело смотровое отверстие щитка. Изредка в нем поблескивал зрачок дульного отверстия. Посылать пулю в этот зрачок бесполезно - она уйдет рикошетом от ствола в сторону и только спугнет снайпера. Надо выждать, когда он привстанет или хотя бы приподнимет голову.