Страница 65 из 79
Бран дошел уже до самого нижнего уровня, где из расселины в скале выбивались языки голубого огня, выбеляя камень инеем немыслимого холода. Он не снимал ладонь с рукояти меча, но Миркъяртан по-прежнему держался мирно.
— Хьердис была умна, — сказал он, когда Бран остановился на безопасном расстоянии от него. — Она одна поняла истинную ценность Ингвольд — темной лошадки, за которой скрывались ты и драконье сердце. Кто владеет Ингвольд, тот управляет обладателем меча и сердца. Опасная слабость, друг мой, но твоей верностью можно только восторгаться. Будь Хьердис посообразительней, держи она Ингвольд в более недоступном месте — и она могла бы пользоваться твоим могуществом долгие счастливые годы убийств, разора и абсолютной власти. Но, должно быть, проклятье Дирстигга добралось до ее мозгов, и она ослабела. Что ж, тем лучше — одним алчным врагом меньше.
— Так ты не знаешь, где Хьердис? — спросил Бран, и на миг ему стало дурно, когда он вспомнил разбитую дверь в королевские покои.
— Говорят, умирает, — раздраженно отвечал Миркъяртан. — Однако, я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой здоровье Хьердис. Мы с тобой должны достичь согласия. Как я уже говорил, ни один из нас не обладает такой Силой, чтобы пройти невредимым через голубое пламя или обуздать его. Мы оба хотим вырвать Ингвольд из темницы, окруженной стеной огня, верно? — Не думаю, чтобы ты мог спасти ее, — сказал Бран. — Твоей Силе подвластен лишь прах, и твое дело — трупы. Без войска драугов ты немного стоишь, Миркъяртан. Если бы не плащ, который, кстати говоря, принадлежит Дирстиггу, я легко бы убил тебя, и ты это знаешь.
— Конечно, конечно, однако плащ у меня, а с ним и все положенные ему свойства, — отвечал Миркъяртан. — И я к тому же придумал, как вызволить оттуда Ингвольд. — Он поднял глаза и громко позвал:
— Скарнхравн! Спускайся сюда! Что ты медлишь?
В ответ послышался отдаленный хохоток и грохот льда и камней — это Скарнхравн провел по скалам своим огненным взглядом. Когда шум затих, донесся раскатистый голос драуга:
— В этой унылой дыре найдется еще кое-что, кроме старых мертвых костей и голубого огня, Миркъяртан. Кое-кто еще, скиплингов, горстки перепуганных насмерть доккальвов и старого пыльного драуга! — Эта мысль как будто пробудила в нем подобие чувства юмора — если оно вообще есть у драуга — и он закатился сиплым гоготом.
— Быстро вниз, Скарнхравн! раздраженно приказал Миркъяртан. — Если хочешь подняться в моих глазах, спускайся, и немедленно!
Бран неверяще воззрился на чародея:
— Ты думаешь, что Скарнхравн может слететь вниз и вынести Ингвольд из усыпальницы? Пламя убьет ее. И если даже твой замысел удастся — как насчет заклятия сна, которое наложила на нее Хьердис?
Миркъяртан пожал плечами.
— Такие чары снимаются запросто, что бы там не наболтала тебе Хьердис.
Она лгала тебе, чтобы ты не убил ее, едва возьмешь в руки меч.
Скарнхравн! Чего ты ждешь, олух? Победа почти за нами — стоит только руку протянуть!
Бран обнажил меч и отшвырнул прочь свой плащ.
— Ты забыл посоветоваться со мной, Миркъяртан, насчет твоей якобы победы.
Я не желаю и слышать о твоих замыслах. Мне до глубины души обрыдло запутываться в самой сердцевине чьих-то черных замыслов, будь то ты или Хьердис — похоже, вы оба считаете меня пешкой, которую можно двигать по своему разумению. Я пришел сюда, чтобы закончить начатую битву-поединок, с которого ты так трусливо сбежал. Защищайся Миркъяртан, если ты еще не полное ничтожество! — Он двинулся вперед, едва чувствуя леденящее дыхание пламени — так согрела его кровь месть Дирстигга.
Миркъяртан обнажил свой меч.
— Ты не оставляешь себе иного выхода, кроме смерти. Что ж, быть может, второй скиплинг окажется посговорчивее. Скарнхравн! Не допусти, чтобы его дружки сбежали! Они прячутся в щелях стены над нами, точно крысы.
— Скарнхравн! Повелеваю тебе помочь мне, или я разорву тебя в клочья!
Со своего насеста Скарнхравн отозвался скрипучим хохотом, и принялся безрассудно чертить по стенам огнем, обрушивая все новые груды льда, которые пролетали мимо доккальвов и усыпали ледяной крошкой подножие спуска.
Миркъяртан не дрогнул и не отвел глаз от Брана и меча в его руке.
— Скарнхравн! — грозно прогремел он. — Спускайся немедля! Я приказываю!
В ответ на верхние уступы обрушился еще один камнепад.
Скарнхравн хлестал огненным взглядом по верхним ярусам, разбивая в куски лед и камни.
Воспользовавшись случаем, Бран бросился в атаку. Миркъяртан защищался яростно, но стоило ему лишь на миг выскользнуть из зоны досягаемости, он задирал голову к Скарнхравну и осыпал его проклятиями, получая в ответ новые потоки ледяного и каменного крошева. Скарнхравн бушевал в галереях где-то посреди подъема, затем вдруг взмыл в воздух с обычным для Призрачного Всадника душераздирающим воплем, едва не сгинув во взметнувшемся языке голубого огня. Продолжая испускать жуткие вопли, хлопая обрывками савана, черный силуэт кругами взлетал все выше и растворился во тьме.
— Скарнхравн! Дезертир! Ничтожество! — яростно рычал Миркъяртан, бросаясь на Брана с таким бешенством, что едва не ранил его, несмотря на меч Дирстигга.
— Удрал! — ликующе хохотал наверху Скальг. — Даже драуги могут отличить верное дело от безнадежного. Теперь заклятье бегства не поможет тебе, Миркъяртан! Бей его, Бран!
Они продолжали ожесточенную схватку, и в минуту затишья вдруг все услышали стук камней, которые сыпались сверху, цокая и подпрыгивая на уступах. Что-то тяжело заскрежетало, словно один большой валун подталкивал другой. Нечто упорно прокладывало себе дорогу вниз, сокрушая камни.
Кольссинир выступил из своего укрытия за скальным выступом.
— Полагаю, лучше прекратить поединок, пока не выяснится, что именно производит такой шум.
Миркъяртан оперся на меч и прислушался. Далеко вверху Скарнхравн заливался сиплым хохотом и вопил:
— Эгей, Миркъяртан! Лучше следуй моему примеру и улетай отсюда подобру-поздорову! В этом жутком месте даже скалы-живые, и у них есть глаза, клыки и когти! Я с ними не справлюсь — они ползут себе мимо, и все тут!
— Что такое?! — Кольссинир взглянул на Миркъяртана, и оба разом пожали плечами. — Может быть, это простой камнепад. Однако, Скарнхравн, без сомнения, увидел нечто из ряда вон выходящее.
Миркъяртан потряс головой, тяжело и часто дыша.
— Этот драуг совершенно спятил. Впрочем, у него и при жизни мозгов не хватало. Зря я отдал ему Дирстиггов шлем.
Радуясь возможности перевести дух, Бран прислушивался к приближающемуся скрежету камней. Этот звук чередовался с минутами безмолвия, когда слышно было, как бормочет что-то далеко вверху Скарнхравн. Кольссинир велел нескольким доккальвам отправится на разведку — едва ли не под угрозой немедленной смерти. Покуда всеобщее внимание было приковано к доккальвам, Миркъяртан вдруг вскинул меч и бросился на Брана. Тот не был застигнут врасплох и сумел отразить почти наверняка смертельный удар, но отступил и споткнулся, не сумев удержаться на покрытых скользким инеем камнях.
Падая, он успел увидеть в темноте за спиной Миркъяртана два багрово сверкнувших глаза. Огромный сгусток тьмы с нечеловеческим воплем возник за чародеем и подобно лавине обрушился с уступа в самую сердцевину
Голубого огня. На миг все окутал мрак — это лед и камни почти загасили пламя, но затем оно вспыхнуло еще ярче прежнего.
Бран вскочил на ноги и метнулся в укрытие. Над ним выросла черная в свете пламени громада. Он слышал, как меч Миркъяртана непрерывно бьет по камню.
Затем тварь, испустив жуткое злобное рычание, сгребла чародея в чудовищные медвежьи объятия. Бран моргнул, едва не ослепленный яркой вспышкой огненной молнии, которую метнул Кольссинир, и на миг различил неуклюжую громадину, в толстых лапах крепко сжимавшую Миркъяртана. Он даже не пытался вырваться — то ли потерял сознание, то ли был мертв.
Кольссинир и Пер повели доккальвов на чудовище, по пути споткнувшись о Брана. Ревя и рыча, тварь отшвырнула нападавших с такой легкостью, точно это были надоедливые мухи. Багровые глазки бешено горели, когда она потрясала зажатым в зубах безвольным телом Миркъяртана. Бран метнулся вперед с мечом, ударил — и от сотрясения у него едва не вырвало руку из суставов, брызнули искры, точно он ударил по булыжнику. Тварь, шипя и рыча, развернулась и отбила меч массивной черной лапой, усаженной крепкими когтями.