Книга Аркарка

- Приветствую, ваше святейшество! - крикнул книжник за двадцать шагов до мо-наха.

- Привет и тебе, друг мечник! Однако постарайся больше не приветствовать меня как Первосвященника, - заметил Грион, очищая рукав от глины.

- Отчего же? - с весёлостью спросил подошедший книгочей, и на мгновение по-ложил руку ему на плечо. - Неужели ушлые слуги Визирдана рыскают и здесь?

- Первосвященник считает, что должен знать абсолютно обо всех делах, происхо-дящих с участием его подопечных и тебе, Аркарк, это хорошо известно. Его святейшество будет крайне недоволен, узнав, что часть мёда, собранного его пчёлами со сладких цветов, уносится в другой улей, - последние слова Грион проговорил книгочею, оглядываясь по сторонам.

Монах не считал лишним напомнить другу, который явно принёс новый заказ, что вообще-то только с одобрения епископов можно было приниматься за переписывание книг и брать в руки перо или стилус. Грион в совершенстве владел ксебским языком и поэтому за ним присматривали витархемские епископы. Дополнительный интерес к личности монаха с их стороны возник также ввиду того, что он во времена своей юности по непонятным для церкви причинам отказался сразу от двух возможных карьерных линий, чем вызвал недоумение и подозрение в сектантстве. Грион догадывался, что один из братьев сообщает главе Белого монастыря о самых любопытных событиях в лечебнице. По этой причине он опасался разговаривать открыто и употреблял иносказания, придуманные вместе с книгочеем, называя деньги мёдом, а религиозные книги - сладкими цветами. Грегеры, получаемые от работы на Аркарка, требовались ему для покупки еды и снадобий в лечебницу, на которую из королевской казны отпускались жалкие крохи.

С мечником, профессионально занимающимся переписыванием и продажей книг, они познакомились ещё молодыми на философских испытаниях учеников монастырской школы города Токина. Тогда странствующий по Аксии святобригеец распознал в юноше недюжинный ум. Через много лет они неожиданно встретились в столице королевства и, обнаружив друг в друге единомыслие, подружились и стали вместе трудиться над книга-ми, иногда привлекая к работе надёжных людей.

- Как здоровье твоих пчёл и муравьёв? - спросил Аркарк, используя иносказа-тельную лексику.

- Пчёлы в порядке, слава Бриёгу, и ждут новых весенних цветов, а муравьи рабо-тают в лечебнице как проклятые. К сожалению, в городе появилась новая болезнь, и мы пока не знаем средств борьбы с ней, - поделился известием Грион.

- И в чем её новизна? Жирный кот ещё не истребил всех крыс в порту? - спросил книгочей.

Большой или ленивый кот на языке двух друзей означал непосредственно Рочилда Х Осторожного. Аркарк не питал положительных иллюзий в отношении своего монарха, славившегося бездельем и обжорством, и не стеснялся в этой связи лишний раз в частной беседе заочно его уколоть. Грион же считал, что к королю стоит относиться более лояль-но и уважительно, и поэтому поморщился.

- В город чёрная болезнь проникла под туникой одного моряка, недавно вернувше-гося из Зана. Впервые её обнаружили в районе портовой таверны "Добрая сардина", где она и сейчас отправляет рыбарей в объятия смерти.

- Это очень грустно, брат Грион, - книгочей мгновенно посерьёзнел. - Раз так, то болезнь соберёт богатую жатву в нашем славном городе, итак пострадавшем от прошлогодней вспышки чумы. Что же теперь опять не стоит покупать мясо?

- Мясо, друг Аркарк, вообще не стоит того, чтобы его покупать, - заметил боро-датый Грион.

- Есть соль в твоих словах, брат. Однако завтракал ли ты сам этим утром? - участ-ливо спросил книгочей.

- О, да. С первыми лучами солнца Бриёг даровал мне краюху хлеба и гусиное яйцо, и я поблагодарил Духа, прочитав свою собственную молитву.

- Хм, если бы ты читал не собственные молитвы, а те, которые каждое утро произ-носятся за столом Первосвященника или которые записаны в священной Белой книге, то Бриёг угостил бы тебя половиной жареного гуся или рагу из лучшей фоонской оленины. Да вдобавок налил бы ячменного пива.

- Тогда бы я перестал быть монахом Грионом!

- Истинно так, поэтому я и пришёл к тебе, чтобы дать жизнь одному хрупкому и сладкому цветку.

- А сколько пчёлы могут собрать с него мёда? - спросил монах, прикидывая бли-жайшие расходы на лечебницу.

Иносказательная беседа двух старых друзей продолжалась ещё некоторое время, в течение которого монах узнал от мечника срок переписывания изречений Ритернока. За-тем он получил от Аркарка кожаную книгу, завёрнутую в два слоя чистой ткани, а также аванс в размере пяти серебряных монет по три грегера каждая с изображением "жирного кота" на одной стороне и гербом Аксии на другой. Толстые свечи и пластины глисебра, на которых Грион должен был ночами царапать бессмертные слова пророка, Аркарк собирался прислать ему вечером домой вместе с Даргом. Затем книгочей рассказал о собственных подозрениях относительно вероятной войны с ксебами.

- Верю тебе, друг Аркарк, но я не боюсь войны, и подчиняюсь только Духам: Аль-тету-Творцу и Бриёгу-Хранителю, да снизойдёт их милость ко всем нам. Хотя я сообщу о твоих соображениях хорошим людям, чтобы они смогли подготовиться, - заметил монах.

- Как знаешь, Грион, но красные волки уже переходят Кон, - мечник собирался уходить.

- Ты говоришь о ксебских солдатах? - спросил монах, наклоняясь за очередным саженцем.

- Я говорю о гутунских лучниках, - тихо ответил Аркарк. - А они, знаешь ли, не все приветствуют святобригейцев.

- Поклонники Грёнрика мне не страшны, - ответил брат Грион, прижимая к себе полученную от мечника книгу, и добавил: - Сладкий цветок мы постараемся вырастить к концу лета. Кстати, куда ты его хочешь пересадить?

- Подарю хозяину леса, - ответил Аркарк, имея в виду тангирского князя.

- О, Бриёг! С каких это седовласых времён лесной господин заинтересовался муд-ростью Ритернока?

- С тех самых, Грион, как у него появилось много белого хлеба, а элманский граф начал присматриваться к красным волчицам, - сообщил книгочей политическую обста-новку на юго-востоке Аксии и поделился своим замыслом: - Я собираюсь к лесному гос-подину на всё лето, у меня есть мысль построить там улей. А сейчас желаю тебе удачи, друг! Встретимся в орех-месяце...

Под белым хлебом друзья подразумевали металл глисебр, выплавку которого Гигрид увеличивал из года в год. Пожелав Аркарку доброй дороги, Грион тепло попрощался с ним и продолжил занятие по засаживанию пустыря белыми розами. Когда книгочей отошёл несколько шагов в сторону рынка, монах глянул ему вслед. Его молодой друг удалялся и может быть навсегда. В воздухе что-то чувствовалось, какое-то изменение, некий ветерок серьёзных событий. Казалось, что будет гроза. Грион поднял взор на небо. Заметив там наступавшую с моря серую тучу, он неожиданно обратил внимание на ворону, присевшую на скат черепичного купола храма. Испугавшись взгляда человека, чёрная птица взмахнула крыльями, лениво оторвалась от крыши и неторопливо полетела над пустырём. Вдруг из её клюва выпал мелкий предмет и совершенно случайно упал прямо Аркарку на шляпу. Книгочей сначала не понял, что произошло, сразу схватился за меч, но тотчас успокоился, заулыбался и, подняв предмет с земли, крикнул:

- Эй, Грион, смотри, ворона обронила на меня косточку!

- Это знак, Аркарк! Будь осторожен! - ответил монах, а про себя тихо добавил: - Да прибудет с тобой Святой Дух.

С Аркарком такие случайности происходили достаточно часто для того, чтобы на-чать их запоминать и записывать. Как человек с религиозным образованием и книжник, он понимал всеобщую взаимосвязь и упорядоченность всех событий и явлений в Мире. Он верил Альтету, как ему говорили токинские учителя, и имел представление о некото-рых таинственных знаках-следах, которые он оставляет, управляя королями и рабами, ко-раблями и ветрами, соломинками и дубами. Эти знаки мечник называл "неслучайностя-ми" и вёл их учёт - записывал в глисебровый дневник, называемый "Книгой Аркарка о неслучайностях с ним происходящих", как было записано им же самим на кожаной об-ложке. Такую книгу он писал довольно давно, занося туда в хронологическом порядке свой индивидуальный опыт общения с Творцом в виде необычных событий, таинствен-ных подсказок и знаков свыше, ибо считал, что сам Альтет лично сообщает ему то, что он должен сделать или изменить в своей жизни, чужой, другой, любой. В представлении Ар-карка Творец не владел аксийским языком и поэтому общался с людьми и с каждым чело-веком только таким образом.