Страница 39 из 50
- Нет, дай сначала мы проверим, - сказал Хорек. - У меня свой интерес найти этого парня. - Сердце у него забилось рывками. "Не убивай меня! Мама!" - Личный интерес.
- У вас есть зацепки? - спросил Саймон.
- Не-а, - сказал Куница. - Узкоглазый выронил из кармана несколько штуковин, когда лез через забор. Ключ и бумажку с телефоном.
- Чей телефон?
- Ничей. Коммутатор большой киностудии. Там проходит народу по 5 тысяч каждый день. Они там снимают даже телешоу. Может хотел попасть в зрители или еще что-нибудь подобное.
- Какая студия? - спросил Шульц.
- Та, чьего босса застрелили на стоянке возле павильона для боулинга.
- Найджел Сент Клер, - сказал Шульц, глядя на Саймона. - А как насчет ключа? Они с ним разобрались?
- Обыкновенный ключ, - сказал Хорек. - Нет у них ничего.
- Может это ключ от какой-нибудь двери на студии, - сказал Шульц.
- Первое, что они проверили после того, как определили телефон. Не та фирма.
- Кто-то должен найти этот китайский ресторан и понаблюдать, - сказал Шульц. - И это должен быть ты, Хорек. Ты единственный, кто его видел. Ты ведь его узнаешь?
Хорек его помнил. Этот ублюдок усмехался, когда спускал курок. А потом усмешка исчезла, когда револьвер просто щелкнул. Уж Хорек-то его помнил!
- У нас вообще-то не так много дел, - сказал Куница, зная, как сильно хотел Хорек найти убийцу.
Хотя Шульц с Саймоном все еще обижались, что у них отобрали дело об убийстве, они были в первую очередь полицейскими и рассказали об этой тоненькой ниточке Элу Макки и Мартину Уэлборну.
- У азиатского бандита был телефон студии? Там, наверное, тысячи телефонов, рабочих и личных, - сказал Эл Макки, узнав об этом.
- Я тебе рассказал и все, - сказал Шульц. - Теперь это ваше дело.
- Мы не напрашивались.
- Да знаю я, знаю. - Может они делают еще одну тридцатимиллионную эпическую картину, и он хочет сняться в роли вьетконговца. Может...
- Я тебе рассказал и все, - сказал Шульц.
- Если что-нибудь из этого получится, я замолвлю словечко за Глорию Ла Марр, - сказал Эл Макки, отсылая этим замечанием сердито нахмурившегося Шульца к своему столу.
- Теперь уже знают все! И только потому, что эта баба сидит в тюрьме, - простонал Шульц Саймону, усевшись на место. - Гордон Лидди больше отсидел, а теперь выступает по ТВ!
Это было последней каплей. Гордон Лидди был для Саймона героем. Сравнить Глорию Ла Марр с Гордоном Лидди! Сегодня он возьмет Шульца в спортзал полицейской академии и поставит его на голову в надежде, что еще не поздно вправить ему мозги.
В тот день, когда Саймон в спортзале полицейской академии на борцовском ковре пытался доказать Шульцу, что у того не все дома, Куница с Хорьком внимательно наблюдали за входом в единственный ресторан в том районе, который назвала Виолетта. Он оказался не китайским, а тайским. Они сидели, укрывшись от солнца ковбойскими шляпами, на крыше магазина подержанных вещей на Мелроуз авеню и ели черствые мексиканские лепешки, которые продавал араб в мексиканском ресторане, принадлежащем корейцу.
Эл Макки с Мартином Уэлборном отправились по своим обычным делам, которые включали два нападения с нанесением тяжких телесных повреждений, один семейный конфликт со стрельбой и поножовщину между любовниками-гомосексуалистами. Тот, кого ранили, испытывал больше симпатии к тому, кто ранил, чем к себе, что было вполне обычным делом. Детективы решили не заводить уголовного дела, а дать им возможность разобраться самим - за бутылкой вина и порцией лингвини.
Следующая дверь в тайну убийства Найджела Сент Клера открылась благодаря уличным чудовищам - Бакмору Фиппсу и Гибсону Хэнду.
Бакмор Фиппс был сегодня не в себе, потому что спортивная передача и конкурс красоты начались с выступления президента. Гибсон Хэнд был раздражен, потому что кучка знаменитостей пыталась оставить не у дел его любимую газету "Нейшенл Инкуайерер". В их мире тоже существовали неприятности.
Поэтому им было не до шуток, когда, проезжая в патрульной машине по бульвару Ла Бреа по пути из любимого Гибсоном Хэндом гриль бара, они увидали двух пьяниц, выясняющих отношения на тротуаре в присутствии трех других пьяниц и стонущего бассет-хаунда.
Бравые вояки, которые колотили друг друга куском доски и огрызком свинцовой трубы, даже не заметили, как на черно-белой патрульной машине подкатили копы. Наконец, один из алкашей, сидящих в партере, заметил уличных чудовищ.
- Ого, - сказал он, пихая локтем соседнего алкаша, который пихнул следующего, который пихнул скулящего бассет-хаунда и сказал, - Заткнись ты, собака.
Когда уличные драчуны наконец увидели уличных чудовищ, они побросали оружие и кротко ждали, пока на них наденут наручники. Однако Бакмор Фиппс и Гибсон Хэнд находились за пределами своего участка, а их желудки были наполнены бараниной на ребрышках с гарниром из фасоли. Они и не собирались выходить из машины. Когда крики и драка прекратились, бассет-хаунд заскулил еще сильнее.
- Почему собака так скулит? - лениво спросил Гибсон Хэнд.
- С час назад его сбила машина, - ответил один из алкашей.
- Деревенская собака, - добавил другой. - Я только что привез его с фермы. Он не привык к машинам. Просто стоял и смотрел, как машина его переехала.
- Или пристрелите его, или пусть замолчит, - сказал Гибсон Хэнд.
- Если хотите, сами пристрелите, - сказал алкаш, - потому что минуту назад он прыгал как ни в чем ни бывало. По-моему, ему нравится, что на него все обращают внимание после того, как его переехало.
- А почему вы двое бьете друг друга по головам доской и куском трубы? - утомленно спросил Бакмор Фиппс, а Гибсон Хэнд откинулся на сидение и стал ковырять спичкой в зубах.
- Этот гад пошел за вином и закуской и выпил все сам, - сказал один боец.
Другой сделал ужасную ошибку. Он сказал копам, - Я знаю свои права. Вам я ничего не скажу.
Гибсон Хэнд медленно перекатил голову в сторону Баккмора Фиппса с немым вопросом, не снять ли ему из зажима ружье и не трахнуть ли этого бойца прикладом по тыкве, но затем он решил, что для этого они слишком плотно поели.
Бакмор Фиппс сказал, - Ты! - драчуну, сделавшему роковую ошибку. Залезай в машину. Мы тебя забираем за НСОО.
- А что это такое?
- Нападение со смертельно опасным оружием.
- Смертельно опасным? Еще чего! Я его, гада, только трубой бил!
Гибсон Хэнд догадался, что они не будут арестовывать алкаша ни за НСОО, ни по какой другой причине, потому что, когда пьяница сел в машину, они выехали из города на территорию, находящуюся в юрисдикции окружного шерифа.
Бакмор Фиппс, лениво ведя машину, взглянул на задержанного грубияна и сказал, - Может мы арестуем его просто за пьянство?
- А я не пьяный, - сказал боец, подливая масло в огонь.
- Пусть тебя проверит наш сержант, - сказал Бакмор Фиппс. - Он квалифицированный эксперт. В день выпивает по бутылке. Если он скажет, что ты пьяный, значит ты пьяный, если нет, значит - нет.
Гибсон Хэнд удивился, когда они остановились перед шерифским участком в Западном Голливуде. Бакмор Фиппс старательно измененным почерком написал что-то на листке бумаги. Он тщательно сложил записку, но боец был такой пьяный, что вряд ли что-нибудь разобрал, а после того, как протрезвел, сказал, что не отличил бы тех двух копов от Пата и Паташона.
Бакмор Фиппс сказал, - Возьми записку и свою трубу и отнеси их дежурному. Если сержант скажет, что ты трезвый и отпустит тебя, это его дело. Я написал в записке все, что видел. Мы подождем здесь.
Алкаш шатаясь вывалился на тротуар, заправил рубашку, застегнул ширинку и несколько раз порепетировал трезвую походку. Убедившись, что все в порядке, он заплетающимся зигзагом поднялся по ступенькам в шерифский участок, держа в руке записку и трубу.
Помощник шерифа за столом дежурного читал "Пентхауз" и страшно разозлился, что его прервали. Однако кусок свинцовой трубы в руках вошедшего болвана привлек его внимание. Боец передал записку дежурному и сказал, - Мне срочно надо сержанта.