Страница 88 из 133
- Я этого не говорила.
- Но говорили, что заняты.
- Я действительно была занята. Но ведь вы хотели сказать что-то другое.
Ник попытался построить русскую фразу:
- Всегда говорить "Я занята", когда вы не так Заняты... - Нет, это не совсем русская конструкция. Он попробовал сказать иначе: - Если кто-то говорит опять и опять "Я занята" и... - Валя ждала, не сводя с него пристального взгляда. Он объяснил по-английски: - Отвадить - значит отстранить.
- Отстранить? На время?
- Навсегда, - произнес он.
- О, не надо, - умоляюще сказала Валя. - Зачем нам спорить, да еще сегодня?
- А что сегодня такое?
Валя засмеялась:
- Вы не знаете?
- Нет, - недоуменно сказал Ник. - Какой-нибудь праздник? Скажите, что происходит? У меня такое чувство, будто все говорят обо мне или ждут от меня чего-то...
Подошла сестра Гончарова и, лукаво блеснув глазами, зашептала что-то на ухо Вале. Воспользовавшись этим, Ушаков, все время не сводивший глаз с Ника, подошел к нему, будто только и ждал удобного случая.
- Если вы завтра днем свободны, мне очень хотелось бы, чтобы вы приехали ко мне. Я живу на даче недалеко от Москвы - меньше часа езды, по воскресеньям у меня всегда собираются друзья. У нас все просто, без церемоний - мне кажется, вы приятно проведете время.
- Буду очень рад, - сказал Ник и дотронулся до плеча Вали. - Могу я приехать со своей переводчицей?
- Разумеется! Я сам ее приглашу. - Повернувшись к Вале, уже закончившей краткие переговоры с сестрой Гончарова, он повторил свое приглашение по-русски. Машина будет ждать их у гостиницы в час тридцать. Слушая его, Валя от удивления чуть приоткрыла рот - она не сразу поняла, что ее принимают за переводчицу Ника. Она невольно взглянула на него, ожидая объяснения, но он учтивым тоном быстро проговорил по-английски:
- Скажите ему, что мы очень рады и обязательно приедем.
- Но он считает...
- Я знаю, что он считает. Но нельзя же из-за этого отказываться от приглашения. Завтра мы приедем, все ему объясним, и он посмеется вместе с нами. А сейчас мы только поставим его в неловкое положение.
Валя поколебалась, потом с серьезным видом поблагодарила и согласилась. Гончаров вышел на середину комнаты и с сияющим видом поднял руку, как церемониймейстер.
- Товарищи, прошу тишины! - сказал он. - Все готово, можно начинать наше сегодняшнее торжество!
Его сестра, смеясь, вошла в комнату, неся нагруженный, закрытый большой белой салфеткой поднос. Гончаров, глядя прямо на Ника, простер в его сторону обе руки.
- Дорогой друг, - сказал он по-английски, - вы сейчас далеко от дома...
- Ох, Митя, не надо длинной речи! - жалобно простонала его сестра и засмеялась. - Поднос тяжелый, я не удержу!
- Товарищи, ведь сегодня у нас важное событие! - наставительно изрек Гончаров. - Я ждал его целую неделю и...
- Так не заставляйте же и нас ждать целую неделю! - взмолилась она. Ну, Митя!..
- Вот вам русская женщина! - воскликнул он, и раскатистое "р" прозвучало у него, как барабанная дробь. - Ну что ж, хорошо! Дорогой друг, - скороговоркой начал он, - поздравляем вас с днем рождения. Живите еще сто лет, а мы хотим хоть половину ваших дней рождения праздновать вместе с вами здесь, в Москве! - Он сорвал с подноса белую салфетку. Под ней оказалось множество маленьких свертков. - Это вам от всех нас!
Все захлопали и засмеялись, глядя на ошеломленного Ника. Сам он совершенно забыл о дне своего рождения. Он медленно поднялся, обводя взглядом присутствующих, смущенный, растроганный до того, что не находил слов. Он только беспомощно протянул руки ладонями вверх. Откуда они узнали? Гончаров, поняв этот американский жест по-русски, крепко обнял его и поцеловал, шепча по-русски какие-то дружеские слова. На глазах у Ника выступили слезы. Гости аплодировали, смеялись и по очереди обнимали его. Он мельком подумал, что все это случилось потому, что его паспорт и дата рождения проверялись много раз, но вот Гончаров проявил теплое человеческое внимание, запомнив эту дату, а Анни - нет.
Он развернул несколько пакетиков - там были маленькие игрушки, большей частью заводные, и среди них - два вырезанных из дерева медвежонка.
- О, мишка! - воскликнул он.
Нику поднесли бокал; чокнувшись с остальными, он выпил. Ему налили еще. Выпили за дорогого хозяина. Потом налили снова и выпили за науку. Ушаков предложил тост за Нью-Йорк, родной город дорогого гостя, и выразил надежду, что в ближайшем будущем между Нью-Йорком и Москвой установятся дружба и взаимопонимание. Все чокнулись и выпили до дна. Бокалы наполнили снова. Выпили за прошлые дни рождения Ника, которые он праздновал без них. Пили за присутствующих дам. Потом за отсутствующих дам. Потом кто-то, уже перепутав тосты, предложил выпить за родной город нашего дорогого гостя, с надеждой, что в ближайшем будущем...
- Но, Юрочка, мы уже пили за это! Где же ты был! Юрочка удивленно оглядел присутствующих.
- Разве пили?
- Пили.
Он поднял свой бокал, поглядел на него с важным недоумением и, пожав плечами, объявил:
- Я же чувствовал, что за что-то еще не выпил.
"Кто-то поставил танцевальную пластинку и включил проигрыватель. Гости развеселились еще больше. Тосты делались все более замысловатыми, более цветистыми, пока не стали совсем уж фантастическими. Женщина, танцевавшая с Ником, сказала:
- Никакой вы не Ник и не Никлас. У нас вы будете Николаем, а Николай это значит Коля. За это надо выпить. Прощайте, Ник, - здравствуйте, Коля!
Выпили за его новое имя. Все смеялись, все что-то пели, но никто не был пьян, никого не развезло от вина - гости просто веселились; они были сосредоточенно счастливы. Человеческая теплота струилась сквозь него, как летний ветерок сквозь прозрачный воздух, он как бы слился с этими людьми в одно, не чувствуя ни обособленности, ни отчуждения. Ему стало легко, что можно было опьянеть от одного этого ощущения. Годами его угнетала необходимость прятать свое сокровенное "я", и сейчас вдруг с него спала эта тяжесть. Он смутно чувствовал, что нашел наконец таких друзей, которых искал всю свою жизнь.
Поздно ночью гости веселой гурьбой хлынули из квартиры Гончарова на лестницу, огибающую шахту лифта. Ник смеялся со всеми и вел Валю под руку. Во дворе стояли три машины, все пытались втиснутся в них.