Страница 87 из 133
- Хотите знать правду?
- Разумеется.
- Я бы солгал, если бы стал уверять вас, что мне не стало легче.
- Да, понимаю, - коротко сказал Гончаров.
- Но вы должны поверить, что при этом я не испытываю никакого удовлетворения.
Гончаров сдержанно усмехнулся.
- Вы же знаете, у вас есть полное право, выйдя отсюда, разослать в лаборатории всего мира телеграммы о том, что вы выбили у меня почву из-под ног.
- Знаю.
- И немногие на вашем месте остались бы тут, чтобы помочь беде.
Ник ничего не ответил.
- Поэтому я хочу, чтобы вы знали - я очень вам благодарен. - Он протянул руку, Ник крепко пожал ее. - Надеюсь, я смогу сделать для вас то же, если мы когда-нибудь поменяемся ролями, - добавил он, улыбаясь спокойно и упрямо. - Ведь еще может случиться и так.
Разноголосый шум внезапно обрушился на Ника, едва только Гончаров открыл перед ним обитую толстым войлоком дверь, словно гости именно в эту секунду заговорили и засмеялись все разом. Голоса и смех из соседней комнаты продолжали звенеть и журчать в передней, пока Ник снимал пальто. На вешалке, по два-три на каждом крючке, громоздились пальто приехавших раньше гостей, занимая половину тесной передней.
Через открытую дверь Ник увидел Валю. Сейчас она была для него лишь товарищем по работе, с которым он делал напряженный труд, поиски и открытия последних дней; но, когда она встретилась с ним взглядом, словно чего-то ожидая, он вспомнил ту непостижимую девушку, которая была так гибка и податлива, когда он вел ее в танце, которая долго шла с ним по пустынному, залитому электрическим светом Ленинградскому шоссе, а потом почему-то не захотела уделить ему ни одного вечера. Она смотрела на него через открытую дверь и, казалось, нарочно выбрала такое место, откуда можно было сразу увидеть его, когда он придет. Ник улыбнулся ей, но подойти не смог - Гончаров уже тащил его знакомиться с гостями, которых он не встречал тут в прошлый раз.
Гул голосов стал еще громче, когда они вошли в комнату, и если Гончаров был расстроен событиями последних дней, то не подавал и виду. Он знакомил Ника с гостями, и притом так быстро, что тот не успевал различать имена и лица, хотя все смотрели на него с живым любопытством, словно желая удостовериться, что он тот самый человек, о котором только что шел разговор. Все это вызывало бы досаду, если бы не было так непринужденно, бесхитростно и исполнено искреннего дружелюбия. Здесь знали какую-то его тайну, и Ник не мог себе представить, что бы это могло быть, но, по-видимому, ничего такого, что говорило бы не в его пользу. Гончаров был необычайно весел и добродушен, называл всех ласковыми уменьшительными именами и сыпал остротами, пока Ник, улучив удобную минуту, не спросил его:
- Удалось вам договориться со станцией?
Лицо Гончарова на мгновение помрачнело, и сразу стало видно, что на самом деле его не оставляла нервная напряженность.
- Все уже устроено. - И тут же потрепал Ника по плечу. - Не волнуйтесь, - сказал он, словно из них двоих нуждался в утешении Ник. - Беспокоиться не о чем. В понедельник мы начнем все сначала и найдем решение. А сегодня надо только отдыхать. - Взяв себя в руки, он заговорил более оживленно и весело: - А вон там мой друг, который весь вечер ждет встречи с вами.
Ник вместе с Гончаровым подошел к человеку, в котором на первый взгляд не было ничего примечательного. Низенький, круглый, он держался очень прямо. Лысая голова его была гладко выбрита. У него были небольшие слегка раскосые голубые глаза. Ник подумал, что эти глаза, вероятно, способны выражать необычайно глубокие чувства, но умеют также и прятать эти чувства за внешней приветливостью. К одежде он, по-видимому, относился равнодушно: все было ему чуточку велико, воротник широк, рукава длинны, пиджак слишком свободен, на лацкане его алел эмалевый значок. Но у этого человека оказалась удивительно изысканная манера речи и легкая грация в движениях рук, хотя левая рука была искалечена - на ней не хватало двух пальцев, мизинца и безымянного, а указательный был всегда вытянут и не сгибался. Ушаков заговорил по-французски, словно не сомневаясь, что Ник не знает русского языка.
- Мне очень хотелось познакомиться с вами, - сказал он. - Я был в Америке во время войны, в очень недолгой командировке.
Ник читал и понимал по-французски неплохо, зато говорил с еще худшим акцентом, чем по-русски.
- Недавно в Нью-Йорке вышел мой роман, - продолжал Ушаков. - С тех пор как я там был, прошло много лет, но я хорошо помню Вашингтон, помню Нью-Йорк, помню Питсбург... Пока вы здесь, мне бы очень хотелось отплатить вам таким же гостеприимством, какое мне оказывали в Америке, - с немного чопорной любезностью добавил Ушаков. - Это мой давнишний долг.
Ник поблагодарил, но не стал продолжать разговор, его начинало тяготить неотступное внимание гостей, которое он ощущал как теплую, влажную тяжесть. В прошлый раз ничего подобного не было. Тогда он чувствовал, что его сразу приняли как своего. Что же сейчас происходит, черт возьми? Он обернулся, ища глазами Валю. Она сидела сзади него. Увидев, что она одна, Ник быстро сел на пустой стул рядом с нею.
- Я не знал, что вы будете здесь, - заговорил он. - Почему вы мне не сказали?
- Хотела сделать вам сюрприз.
- И это вам вполне удалось. А тогда утром, когда вы сказали, что вечер у вас занят, вы уже знали, что будете здесь?
- Нет, меня пригласили позже.
- А если бы я вас спросил, вы бы мне сказали?
- Не знаю. - Ник заметил, что они почему-то говорят полушепотом, будто слова их имели другой, более глубокий и тонкий смысл. - С тех пор вы десять раз могли бы пригласить меня куда-нибудь.
- Разве вы не понимаете, почему я не приглашал?
- Понимаю. Вам было не до того, - просто сказала она и засмеялась. Видите, вам не удастся сделать из этого _трагедию_. - Валя говорила по-английски, но это слово прозвучало у нее в русском произношении. - Я была около вас почти все время и видела, как вы работаете. Вы больше ни о чем не могли думать.
- Это неверно, - возразил Ник. - Вы забыли, как сами старались меня отвадить.
Валя не поняла этого слова по-английски и сдвинула брови.
- Вы не хотели меня видеть, - по-русски сказал Ник.