Страница 19 из 103
– Есть многое, что ты можешь сделать, сэр рыцарь. - Старший жрец говорил только с юношей, игнорируя его сестру. - Обрати свои земли и имения лицом к церкви. Освободи воинов от службы - время опасностей миновало, воцарился мир и покой. Все зло уже стерто - или в скором времени будет стерто - с лица Ансалона. Посмотри в лицо фактам, сэр рыцарь. Раньше мы нуждались в рыцарстве и армии, чтоб охранять мир и защищать невинных. Но то время прошло, и настает новая эра, когда рыцарство становится устаревшим и старомодным, а его вера и убеждения - смехотворными… - Старший жрец улыбнулся, заколыхав толстыми подбородками. - Люди хотят нового развития, и его можем обеспечить только мы. Храм разошлет хорошо подготовленных жрецов, - он кинул уничтожающий взгляд на брата Майкла, - чтобы они могли принять контроль над мирными землями, собирать налоги и исполнять закон. Тебе, естественно, будет разрешено жить в замке, как почетному опекуну…
– Опекун! - Рыцарь побледнел и вскочил на ноги, нащупывая рукоять меча. - Опекун отцовского дома! Опекун благородного состояния, что передавалось от отца к сыну на протяжении нескольких поколений! Пошел вон! Убирайся, или, клянусь Паладайном, я тебя…
Он наполовину обнажил клинок. Жирное лицо старшего жреца пошло красными пятнами, глаза выпучились, он вскочил со стула, а его охранники выхватили оружие - под сводами зала залязгала сталь.
– Праведный Сын, позволь мне сопровождать тебя к повозке, - шагнул вперед брат Майкл, старательно занимая место между оскорбленным жрецом и разъяренным рыцарем.
Николас с усилием взял себя в руки и вложил меч в ножны, сестра успокаивающе гладила его по плечу. Брат Майкл, продолжая непрерывно говорить, торопливо увлек старшего жреца Истара из зала. Но в дверях толстяк остановился и окинул всех уже ледяным и спокойным взглядом:
– Значит, ты посмел угрожать человеку в рясе именем Паладайна? Остерегись, сэр рыцарь, ибо гнев Богов падет на тебя!
– Сюда, сюда, Ваша Праведность,- потянул его за мясистую руку брат Майкл, и они быстро вышли в пустой темный коридор, стены которого украшали только забытые новогодние ленты, а реликвии прошлых лет давно исчезли, сменившись порванным и запятнанным кровью знаменем.
Старший жрец огляделся и презрительно фыркнул:
– Ты только посмотри, брат Майкл, как быстро пришло в упадок это прекрасное поместье. Где гобелены? Где старинные доспехи? Того и гляди, потолок рухнет на голову. Это позор - и я не успокоюсь просто так! Надеюсь, брат, ты сможешь указать этим двум гордым молодым людям ошибочность их путей.
Брат Майкл сунул руки в широкие рукава и молча рассматривал многочисленные драгоценности, которые носил старший жрец. Затем он покрепче сжал губы, чтобы неосторожные слова не принесли большей беды.
Жрец склонился к нему:
– Ведь будет жалко, любезный брат, если столь милых людей соберется навестить инквизитор?
– Но они - верные последователи Храма… - вскинулся целитель.
Старший жрец вновь фыркнул:
– Церковь желает получить эти земли. Если бы рыцарь выказывал себя истинно верующим, то беспрекословно отдал бы все, что имеет, в распоряжение Короля-Жреца. А раз он и его ядовитая сестрица противятся воле Храма, значит, они в сговоре с силами Тьмы. Верни их на истинный путь, брат Майкл, верни, или я начну задаваться вопросами о тебе…
Старший жрец, тяжело переваливаясь вслед за вооруженными до зубов телохранителями, почти добежал до своей повозки, спазматически дергая руками в благословениях для нескольких голодных крестьян, которые почтительно сорвали капюшоны с головы при его приближении. Но когда Праведный Сын скрылся внутри, на лицах людей проступили презрение и ненависть к хозяину богатого фургона.
Брат Майкл еще долго стоял на пустой дороге в оседающих клубах пыли, сжимая рукой священный медальон,
– Даруй мне понимание, Мишакаль, - взмолился он своей Богине. - Ты - единственный свет в этом ужасном мраке…
Брат с сестрой, услышав скрежет колес по каменным плитам двора, вздохнули с облегчением. Рыцарь вытащил меч и с сожалением взглянул на острую сталь:
– До чего я дошел? Хотел обрушить оружие на святого жреца!
– Он заслужил это, - бросила Николь. - Жаль, у меня ничего не было, вот уж я бы пару подбородков ему подрезала!
Они обернулись на приближающийся звук шагов и увидели остановившегося в дверях семейного целителя.
– Заходи, брат Майкл, - пригласила девушка, принимая его неуверенность за нежелание их беспокоить. - Ты - член нашей семьи.
На самом деле Майкл обдумывал, как потактичнее передать им ужасную угрозу. Они так молоды, а вся их жизнь прошла в борьбе за выживание поместья - слишком мало Николас мог сделать для голодающих арендаторов. Его горстки воинов не хватало, чтоб защитить склады от постоянных нападений гоблинов, - от таких мыслей у Майкла всегда ком поднимался к горлу. Ему бы сейчас скакать на турнир в сияющей броне, завоевывая покровительство прекрасной дамы… А он круглый год сражается с голодом и нищетой, с каждым днем проигрывая эту бесславную битву. Даже собственного коня сэру Николасу приходилось использовать в пахоте.
Брат Майкл низко поклонился и тут почувствовал на рукаве мягкие пальцы,
– Неприятный разговор с Праведным Сыном? Прости, мой язык иногда бывает острее меча. Если это поможет, я пошлю большое письмо с извинениями и раскаянием…
Целитель в упор посмотрел на Николь, и девушка затаила дыхание. В его сердце теснилась любовь к ней, тоска, восхищение ее красотой и сострадание, - смесь этих чувств заставила горло юноши мучительно сжаться. Легонько пошевелившись, чтоб убрать ее руку, Майкл двинулся по комнате. Николь - дочь рыцаря, а он бедный жрец самого низкого уровня, без всяких шансов подняться выше.
– Так что случилось, брат Майкл? Что этот человек сказал тебе? - Николас шагнул навстречу, а целитель не смог себя заставить посмотреть ему в глаза.
– Он угрожал прислать инквизитора, милорд, - опустив голову, пробормотал Майкл.
– Если мы не отдадим земли церкви?
– Да, милорд. Я глубоко сожалею, что тоже отношусь к ней.
– Относишься? - закричала Николь. - Да как ты можешь сравнивать себя с… ними! Ты работаешь ради людей и разделяешь с нами все трудности, не требуя никакой награды! О, я все вижу, брат! Даже как ты незаметно возвращаешь те монеты, что мы тебе платим за службу.