Страница 54 из 94
В списки погибших воинов 1-й Чехословацкой бригады было внесено имя Иржи Иовбака.
На следующий день рано утром возвращался в тыл раненый капитан из какой-то советской части. Вдруг он увидел в окопе мертвого с обезображенной головой. Капитан был ранен в глаз и стремился как можно скорее попасть в свой санбат. Он уже отошел шагов на пять, но вдруг остановился и прислушался. Нет, ему не кажется. Он действительно слышал стон. Вернулся к окопу. Нигде никого, только мертвый лежал так же, как и минуту назад. Стало быть, показалось? Капитан снова сделал несколько шагов, как вдруг уголком глаза уловил едва заметное движение на дне окопа. Не размышляя больше, он потрогал огромное тело Иовбака. Тот застонал и захрипел. Он был жив, но жизнь уже угасала в нем. Как он все это выдержал, как дожил до этой минуты? Да, в этом человеке была поистине сила исполина!
- Эй, ребята! - крикнул капитан.
Мимо проходила какая-то тыловая часть. Бойцы охотно одолжили капитану повозку с конем и помогли положить на нее Иовбака.
...1946 год. На набережной под Летной остановился бывший фронтовик танкист Васил Кобулей, теперь офицер. С этого места открывается прекрасный вид на Влтаву. Прекрасная весна, прекрасное время. Прошел год, как закончилась война. Васил Кобулей с наслаждением вдохнул свежий речной воздух и, с трудом оторвав взгляд от реки, с улыбкой пошел дальше, к Штроссмайеровой площади.
- Здорово, Васил! - окликнул его проходящий мимо парень.
Васил обернулся. Парень улыбался.
- Не узнаешь, Васил? - Он подошел, подал руку. Васил смутился. Знакомый голос. Сколько людей было на фронте! Это наверняка однополчанин, на нем военная форма, ордена и медали.
- Ты из какой части? Понимаешь, никак не могу вспомнить. Прости.
- Ну это не удивительно, что ты меня не узнаешь. Я Иовбак.
- Как, да ведь он...
- Это вы только так думали.
Лишь теперь Васил, внимательно вглядевшись в лицо Иовбака, заметил едва заметный шрам, который разделял лицо танкиста. С одной стороны - собственное Иовбаково лицо, с другой - пластика, знаменитая пластика: нос, щеки, все. Только глаза свои. Тут бы пластика не помогла.
Вспоминали наперебой. Силач Иржи Иовбак пережил агонию, одержал победу над смертью.
- Кто же был тот советский капитан?
- Так и не знаю. Привез меня, а сам куда-то уехал. Ничего о нем не слышал.
- Так, значит, ты второй раз на свет родился, Иржи. Теперь долго будешь жить.
Снова и снова пожимали они друг другу руки.
- Буду долго жить, Васил.
* * *
Наша делегация возвратилась из Москвы на фронт в последний день 1943 года, когда бой за Белую Церковь был в полном разгаре. Прибыв в штаб, я быстро ознакомился с обстановкой. Мне доложили, что 1-я рота 2-го батальона с ходу атаковала противника и после непродолжительного, но упорного боя захватила предместье города на восточном берегу реки Рось. Вслед за этим саперы под командованием подпоручика Коваржика навели переправу через реку. Это было сделано настолько оперативно, что уже к полудню 1-й и 2-й батальоны переправились на другой берег. Труднее было переправить орудия и обоз. Наведенная на скорую руку, переправа не выдерживала многотонных грузов. Все же нам удалось переправить 45-мм пушки, которые оказали решающую поддержку нашей пехоте.
В ходе боя мы получили приказ овладеть высотой 208,4, откуда хорошо просматривались дороги, ведущие из Белой Церкви на юг. 1-й и 2-й батальоны, стремительно преодолев немецкие укрепления, вышли на опушку леса и приготовились к штурму высоты. Раздалась привычная команда: "Вперед!". Несмотря на шквальный огонь противника, роты успешно продвигались. Вражеская пехота, поддержанная несколькими танками, контратаковала правофланговые подразделения бригады. Артиллерийским огнем и огнем стрелкового оружия контратака гитлеровцев была отбита. В этот последний день 1943 года фашисты контратаковали еще несколько раз, но безуспешно.
Наступил 1944 год. 1 января в 4.00 подразделения возобновили штурм высоты 208,4. Наступавшие с подъемом чехословацкие воины к 6.30 уничтожили врага на высоте и подготовились к круговой обороне.
В бою за высоту 208,4 особенно отличилась батарея, которой командовал бывший участник гражданской войны в Испании поручик Франтишек Крал. Батарея подбила два танка "тигр", самоходную установку "фердинанд", семь средних танков, уничтожила минометную батарею, семь станковых пулеметов, разрушила два дзота, отразила три контратаки вражеской пехоты, поддержанной танками.
Большие потери нанесли мы противнику в этом бою, но и сами потеряли немало. В штурме высоты 208,4 участвовал со своим взводом подпоручик Альфред Бенедикт. Образованный и храбрый офицер, он служил примером для подчиненных. Осколок вражеского снаряда сразил коммуниста.
1 января 1944 года почти одновременно с Бенедиктом был убит четарж Курт Фейнер. Он был совсем юный, намного моложе Бенедикта, но такой же храбрый и мужественный. В его лице партийная организация 1-й бригады потеряла одного из своих руководителей. Тогда же погибли доктор Бедржих Самет - мужественный антифашист, член "Студенческого фронта" еще со времен домюнхенской республики, Гангур, Голодняк, Бунзак из 2-й роты и Владимир Блажек, командир пулеметного взвода, и многие другие наши товарищи.
2 января мы готовились к новым боям. Наша бригада, усиленная советским 87-м танковым полком, получила задачу - во взаимодействии с 74-й стрелковой дивизией, действующей оправа от нас, продолжать наступление.
Офицеры-просветители вели активную политическую работу среди воинов бригады. В частности, они распространяли нашу полевую газету, которая призывала к мужественной борьбе и выражала уверенность, что никакая сила не сломит нашей решимости сражаться и завоевать свободу.
Атаковавшая внезапно для противника 74-я стрелковая дивизия быстро вышла на дорогу, ведущую из Белой Церкви на юг. Гитлеровцы бешено контратаковали.
Нашей бригаде и советским частям пришлось отразить десять вражеских контратак. Фашисты хотели освободить путь отхода на юг - дорогу, которая, как уже говорилось, просматривалась с высоты 208,4.
Во время ночного боя, который вел 2-й батальон, произошел курьезный случай. К связистам, следовавшим за первыми подразделениями, примешалась группа отставших немецких солдат. Гитлеровцы рассеялись по снежному полю между восточной опушкой леса и высотой 208,4. Положение усугублялось тем, что немцы, как и наши бойцы, были одеты в белые маскировочные халаты и распознать их сразу было трудно. В непроглядной темноте двигалась группа солдат.
- Как ты думаешь, мы не сбились с пути? - спросил своего соседа десятник Ижевский.
Вместо ответа - молчание.
- Я тебя спрашиваю, правильно ли мы идем? - рассерженно крикнул Ижевский в ухо своему спутнику.
Но тот лишь пожал плечами и снова ничего не ответил.
"Немой или глухой?" - думал десятник.
Вокруг темно. Мороз. Так хотелось переброситься с кем-нибудь хоть несколькими словами. Связист Ижевский не на шутку рассердился, что ему не удается завязать разговор. Он недружелюбно взглянул на соседа. Что это? У того из-под маскхалата торчал козырек немецкой полевой фуражки. Десятник покрепче сжал в руке ремни полевого телефонного аппарата, отстал на полшага и с размаху ударил аппаратом столь необычного попутчика по голове. Раздался пронзительный вопль, вслед за этим произошла короткая схватка с другими гитлеровцами. Спустя непродолжительное время вся группа противника была уничтожена.
Ожесточенные бои за высоту 208,4 длились четверо суток. Несколько раз высота переходила из рук в руки. В течение четырехдневных напряженных боев танкист ротный Ян Иванцо сражался с противником на окраине города. Командир был ранен, и Иванцо возглавил танковую роту, вопреки предписаниям бюрократов из эмигрантского министерства национальной обороны в Лондоне: ведь Иванцо не имел законченного среднего образования. Ротный Ян Иванцо действовал смело, решительно, значительно лучше, чем иной подполковник, назначенный эмигрантским правительством на должность командира танкового батальона. Подчиняясь зову своего сердца фронтовика, памятуя о героизме и мастерстве советских воинов, он уверенно вел вперед роту и только в одном бою под Белой Церковью уничтожил десять гитлеровцев, разрушил два дзота и разбил противотанковую пушку.