Страница 40 из 57
Отправился он с молодой женой в турне по Европе. Архитектура Венеции очаровала Мухтарова. И вернувшись, всего за один год (1911-1912) построил он в Баку дворец в венецианском стиле. Архитектурное решение дворца подтвердило незаурядный талант зодчего И. Плошко, автора прекрасного здания "Исмаилийе". Дворец задуман и выполнен в духе "французской готики", каждая его колонна, окно, дверь, каждый элемент архитектурной композиции представляют собой подлинное произведение искусства. В первые послереволюционные годы здесь помещался Клуб освобожденной тюрчанки, а затем Дворец бракосочетания.
Однажды, будучи проездом в Беслане, Мухтаров сидел в пристанционном ресторане и обедал в ожидании поезда. Внезапно поднялся переполох. "Залим-хан едет..."*, "Конница Залим-хана напала на станцию..."
______________ * Залим-хан - боролся против колонизаторской политики царизма на Северном Кавказе.
Собеседник Ага Муртуза побледнел от страха: "Ага, у меня и карета наготове, и лошади в упряжке, поедем от греха подальше!"
Мухтаров и бровью не повел: "Никуда я не поеду. И тебе не советую".
Вскоре станция опустела, а на привокзальную площадь въехал отряд вооруженных всадников. Внимание грозного предводителя привлекли два человека интеллигентной наружности, сидевшие в пустом ресторане за столиком и о чем-то беззаботно беседовавшие. Он посылает гонца, мол, приведи-ка их ко мне. Нефтяной магнат отказывается идти на поклон к Залим-хану. Члены отряда просят у Залим-хана разрешения пристрелить их обоих. Цыкнув на них, Залим-хан сам идет к столику Мухтарова. Ага Муртуз придвигает к нему стул: "Садись, будешь моим гостем!" Слова незнакомца приходятся Залим-хану по душе. Сел он, разговорился. Распрощались они друзьями. А затем посылали друг другу подарки. Залим-хан, например, прислал Муртузу Мухтарову серебряный кинжал и башлык с золотыми кистями в знак признания его мужества и отчаянной смелости.
После того, как царь казнил Залим-хана, Мухтаров перевез его сына и дочь в Баку, содержал их как родных детей, а затем отправил обоих за свой счет учиться в Петербург. Юноша стал агрономом, а девушка врачом.
Где-то в середине 1913-го года по всему Баку были расклеены афиши, извещавшие о том, что в театре Гаджи Зейналабдина Тагиева состоится концерт Кати (Фатьмы-ханум) Мухтаровой. На афише была изображена очаровательная девушка, пляшущая под звуки шарманки.
О предстоящем концерте поместили информацию все бакинские газеты. Например, одна из газет извещала: "В среду, 26-го числа, в театре Гаджи Зейналабдина Тагиева будет дан концерт вокальной музыки с участием известной певицы-шарманщицы Кати Мухтаровой".
Биография и жизненный путь Кати Мухтаровой довольно необычны. Девочкой она бродила по Саратову с шарманкой и пела незатейливые песни, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Услышал как-то Катю профессор Саратовской императорской консерватории и поразился чистоте ее голоса. Пригласил ее в консерваторию и попросил спеть в присутствии преподавателей, пианистов, певцов. Все были очарованы голосом девушки.
Ей предлагают поступить в консерваторию на отделение вокала, что Катя и делает. Однако семья девушки не в состоянии была платить за обучение. Поэтому в летние месяцы Катя отправляется в "турне" по городам России, исполняя песни и классические русские романсы в сопровождении любимой шарманки. В один прекрасный день Катю встречают миллионер Муртуз Мухтаров со своей женой Лизой-ханум. Они удочеряют Катю, дают ей новое имя - Фатьма. Катя-фатьма успешно оканчивает консерваторию. А в годы Советской власти Фатьма Мухтарова стала прославленным мастером азербайджанской оперной сцены.
Человек широкой натуры, редкой смелости и гордости, Муртуз Мухтаров в то же время был личностью деловой и предприимчивой. Пришли к нему как-то трое молодых людей - собирали пожертвования в пользу бедных студентов-азербайджанцев. Нефтяной магнат говорит: знаете что, дорогие мои, я никогда в жизни не тратил денег впустую. А научу-ка я вас вот чему. Дайте мне вексель, возьмите деньги в долг и откройте в городе мануфактурную лавку. Сами торгуйте, сами управляйте. Я такую студенческую лавку в Петербурге видел. Они получают неплохую прибыль. Я пошлю письма мануфактурщикам Москвы и Питера, чтобы продавали вам ткани подешевле и в кредит. А когда подзаработаете, отдадите.
Студентов не прельстило предложение Мухтарова, и они ушли с пустыми руками.
...Известным в Баку и далеко за его пределами нефтепромышленником был также ШАМСИ АСАДУЛЛАЕВ. Подобно Муртузу Мухтарову, он родился в Амираджанах и происходил из рода батраков и аробщиков. Отец, братья и он сам подряжались на уборку пшеницы и ячменя, которые сеяли в Сураханах, затем перевозили урожай с поля на мельницу, или же отправлялись с грузами из Баку в Тифлис и обратно.
Благодаря разразившемуся в Баку нефтяному буму, Шамси становится миллионером. Закладывает промысла, создает свой нефтеналивной флот. Строит для семьи величественный особняк. Бывший дом миллионера Асадуллаева основным фасадом выходит на улицу Гоголя, два других фасада смотрят на улицу Толстого и Ази Асланова. Были у него в городе и другие здания.
Каспий и Волгу бороздили морские и речные суда, перевозящие нефть и принадлежащие Шамси Асадуллаеву. В народе его прозвали "гроза Нобелей". Действительно, где бы ни открывали свои конторы и отделения братья Нобель в России, Туркестане, Иране, даже в Финляндии,- рядом с ними немедленно появлялась контора Шамси Асадуллаева, который продавал нефть значительно дешевле и тем самым переманивал клиентов шведской фирмы.
В конце октября, когда навигация на Волге прекращалась, цены на нефть в Баку сильно падали. Этим пользовались крупные нефтепромышленники, в частности, Шамси, скупая у мелких владельцев нефть за копейки и наполняя цистерны и резервуары. Весной они отправляли нефть клиентам и продавали ее в несколько раз дороже. Так наживались огромные состояния.
В Баку у Шамси была жена-мусульманка. Он имел от нее двух сыновей и двух дочерей. В Москве он содержал вторую семью. Отец его русской жены Марии Павловны - был сенатором и человеком, приближенным к царской фамилии. С помощью тестя-сенатора и "черного золота в Баку все двери Москвы и Петербурга распахнулись перед вчерашним батраком настежь. Вскоре он построил на берегах Невы, неподалеку от Зимнего дворца, красивый особняк. Да и в Москве отгрохал для Марии дом с бассейном и оранжереей. Каждый год они отправлялись с женой в путешествие по городам Европы, подолгу жили на знаменитых курортах.
Зиму Шамси, как правило, проводил в Москве или Петербурге, заключал сделки с купцами, а к Новруз-байраму возвращался на родину, чтобы самолично проследить за отправкой нефти клиентам. Он приезжал в свое имение в Мардакянах и все дни проводил в кутежах и веселье, закатывал пиры закадычным друзьям, рассказывая им байки и анекдоты из жизни великосветского Петербурга. Часто устраивал званые обеды в своем бакинском доме. Тогда на центральном куполе взвивался штандарт, оповещая округу о том, что миллионер Асадуллаев просит пожаловать к себе друзей и родных на меджлис.
Старый буровой мастер, ветеран труда Мовсум-киши как-то рассказывал: "Была середина весны. Прошел Новруз-байрам. Я работал в саду своего родственника, Муртуза Мухтарова. Поливал цветы, взрыхлял землю лопатой, кормил птиц, в развешенных по саду в клетках и певших на сотню голосов. Рядом, в небольшом открытом загоне, резвились джейраны и маралы. Казалось, все - и цветы, и птицы, и звери - приветствуют весну. Ко мне подошел нукер и сказал, что Муртуз-ага просит вас пожаловать к нему. Я поднялся на застекленную веранду. Муртуз Мухтаров говорит мне:
"Сынок, Ага Шамси из Московии вернулся, он на своей даче сейчас. Сходи к штукатурщику уста-Месмели, пускай заглянет ко мне вечерком. Наведаемся к Ага Шамси. Уста-Месмели - человек словоохотливый, с ним в компании не скучно".
Словом, собрались мы и пошли вечером к Асадуллаеву. Он играл в нарды. Принял нас сердечно, велел приготовить чай. Настроение у него, однако, было подавленное. Таким мы его никогда не видели. Какой-то пароход, приближаясь к берегу, дал гудок. Уста-Месмели сказал: "Ага Шамси, это твой пароход. Слышь, свистит, словно тебя окликает. Я этот свист среди тысячи других отличу. Пароход, если мне память не изменяет, на имя твоего сыночка старшего, дай ему аллах здоровья...".