Страница 6 из 18
- Вообще ничего... - Черутти переложил страницы доклада так, чтобы они шли в правильном порядке. - И единственное, что утешает, - агент Скалли почти слово в слово повторила наши собственные выводы.
"Наши выводы", как же, подумал Коултон. Для Черутти было совершенно в порядке вещей присвоить чужие наработки. Если бы не Черутти, Коултон давно бы уже пошел вверх... Но старый макаронник, которому давным-давно пора на пенсию, все еще тянулся к золотым апельсинам...
А Черутти просто правилось дразнить мальчишку, который у него на глазах становился одним из самых перспективных агентов балтиморского отделения ФБР. Коултон заводился с пол-оборота, но в деле никогда не горячился, и потому обида только придавала ему рвения. Некоторые успешно завершенные Коултоном расследования Черутти действительно считал в основном своей заслугой - но не потому, что он давал Коултону какие-то указания, а единственно потому, что он не да вал честолюбивому мальчику расслабиться и поверить, что карьера дастся ему легко. "Погоди, приятель, - думал Черутти, глядя на краснеющего от бешенства Коултона, - погоди, вот сгниет старый пень окончательно, займешь ты его место - и начнут тебя трепать все, кому не лень, - мэр, сенатор, начальство... Вот тогда ты и поймешь, что Черутти был далеко не самой главной сложностью на твоем пути..."
Однако, при всех талантах Коултона, был у него и один глобальный недостаток - почти полное отсутствие фантазии. Там, где проблему можно было решить применением каких-то наработанных методик, он справлялся блестяще. Однако там, где логика и алгоритмы пасовали, он оказывался совершенно беспомощным. И когда Черутти понял, что в деле с серией убийств Коултон окончательно увяз, что вся виртуозная легкость, с которой парень отрабатывал одну за другой никуда не ведущие версии, - это лишь видимость, что на самом деле Коултон растерян и подавлен - тогда он вспомнил об одном спецагенте из Вашингтона, который славился именно излишней склонностью к фантазиям...
- В конце концов, - нервно сказал Коултон, - если выводы доклада агента Скалли совпадают с... теми, к которым пришли мы здесь... это лишь подтверждает, что мы действовали совершенно правильно.
- Правильность или неправильность ваших действий, агент Коултон, будет ясна, только когда дело закроют. Удастся найти убийцу - значит, действия были правильными. Не удастся - значит, все было неправильно... Вообще все. И потом, вы же прекрасно понимаете, что мы ждали от Малдера и Скалли вовсе не подтверждения наших заключений. Помнится, вы сами говорили, что их участие в расследовании поможет взглянуть на дело под каким-нибудь новым углом...
- Но не исходить же нам из того, что это дело рук пришельцев!..
Черутти перевернул несколько страниц доклада. Интересно, что бы написал в докладе Малдер...
- Как вы думаете, - он развернул кресло, чтобы была возможность положить ногу на ногу, - а если этот убийца действительно не человек?
"Совсем старик сбрендил", - подумал Коултон.
- У вас есть основания для таких предположений? - спросил он, с тоской ожидая всплеска старческого слабоумия.
- Судите сами, - Черутти черкнул ногтем по строке доклада. - Он как будто проходит сквозь стены. Его след не берут собаки. Он голыми руками вырывает печень из живого тела... Что у нас еще? Вот - он нечеловечески силен. И, конечно, эти странные отпечатки пальцев.
- Получается, что в Балтиморе орудует маньяк-инопланетянин, белый, двадцати пяти-тридцати пяти лет, с уровнем интеллекта выше среднего, попытался иронизировать Коултон, однако в голосе его гораздо яснее иронии слышалась растерянность.
- Не менее вероятный вариант - оборотень, - совершенно серьезно сказал Черутти. - Или гуль, они тоже вечно пытаются урвать себе кусок человеческого мяса.
Коултон чувствовал себя невероятно плохо. Он не представлял, в каком тоне следует сказать боссу, что тот окончательно чокнулся. Черутти начал опасаться, не переиграл ли он ненароком.
- Но придумывать все это пристало скорее нашему другу из Вашингтона, закончил Черутти. - А он, как вы говорите, ограничился шуткой насчет зеленых человечков - да н то после того, как вы начали его высмеивать.
- Я не уверен, что это была шутка, - сказал по-весеннему зеленый Коултон. - Агент Малдер мог говорить и вполне серьезно.
- Если бы он был психом, его бы никто не держал в ФБР, - махнул рукой Черутти. - Вы начали его вышучивать, он ответил вам тем же, вот и все. Не в этом дело. У него возникли какие-нибудь предположения относительно дела?
- Судя по всему, нет, - Коултон на секунду задумался. - Похоже, он решил, что убийца мог уйти из офиса Ашера через вентиляционную шахту. Но это предположение ничем не лучше ваших... фантазий, - с трудом закончил он.
- А агент Скалли? - спросил Черутти. - У нее возникли какие-то... нетрадиционные предположения? Судя по докладу - нет, но, возможно, она вам говорила что-нибудь?
- При осмотре места преступления и в морге - нет. А потом они уехали, и сегодня пришел доклад...
- Пригласите ее... и агента Малдера... участвовать в этой засаде, сказал Черутти, выделяя маркером последний параграф доклада Скалли. Поселите их в каком-нибудь пансионате. Возможно, за это время они сумели найти что-нибудь полезное. И не надо относиться к Фоксу Малдеру снисходительно,
Коултон. Это опытный агент. Кстати, он специализировался как раз по маньякам, до того как... э-э... занялся другими делами.
Черутти встал с кресла. Коултон, задумавшись, автоматически последовал его примеру, и, только уже пожав руку шефа, понял, что с ним прощаются.
Голос Черутти остановил подчиненного у самой двери.
- Да, Коултон, вот еще что... - старик взглянул на Коултона, потом на доклад Скалли, потом снова на Коултона. - Если вы все-таки вздумаете заказать пару обойм серебряных пуль, я этот заказ подпишу.
Секретарша Черутти едва не пролила горячий кофе, с трудом увернувшись от спасающегося бегством Тома Коултона. Никогда еще агенты не покидали кабинет экселенца с такой быстротой.
Балтимор Пятый день
Прокладывая путь по канализационной трубе, я шел на пьянящий запах живого тумса.
Это будет мой четвертый - потом останется только одни, а после я снова смогу уснуть... Боже всемогущий, как я ненавижу просыпаться! Господи, как я измучен безжалостным голодом, иссушающим мой мозг! Как исступленно я хочу вернуться в мое уютное ничто. Умереть, уснуть, забыться, не быть... И видеть сны. Вот и все... Так немного...