Страница 98 из 194
- Потому что... потому, - запнувшись ответила Мелизинда с очаровательной, женской логикой.
- Ну тогда понятно, - отозвался рыцарь, поддерживая ее локоть.
То, что произошло между ними несколько минут назад, - было как вспышка молнии в ясный день, не предвещающий грозу. Но за молнией, по всем законам природы должен был последовать гром, а затем - небо должно было расколоться - и смывающие все на своем пути потоки воды хлынуть на землю. Эти потоки могли унести и их, увлечь за собой в водоворот из вспенивавшихся волн любви и страсти. Гуго де Пейн понимал это и старался забыть о своей минутной слабости, стереть обозначенный в воздухе знак, который своей волшебной властью мог погубить его; Мелизинда, еще до конца не пришедшая в себя, послушно следовала рядом с ним, опираясь на его сильную руку, чувствуя какой-то испуг и наполняющую ее радость, ожидая наркотического продолжения своего безумства.
- Князь, поезжайте следом за нами! - услышала она голос Гуго де Пейна, донесшийся до нее словно бы сквозь густой туман. - Может потребоваться ваша помощь, мы едем к тюрьме Мон-Плеси.
Потом они сели в карету, которая тронулась и тихо закачалась, и Мелизинда ощутила совсем рядом его плечо, и прикоснулась к нему, склонив голову. Больше всего она хотела бы сейчас, чтобы он ни о чем не говорил, молчал, не отстранялся, и карета ехала бы бесконечно долго. И Гуго де Пейн за всю дорогу не проронил ни слова.
Тюрьма Мон-Плеси угрюмой приземистой коробкой, напоминавшей болезненный нарост, прилепилась к восточной стене Иерусалима. Она была обнесена высоким каменным забором со сторожевыми башенками из которых выглядывали часовые, а ворота во двор поднимались надо рвом на цепи - словно в рыцарском замке.
Увидев карету принцессы, и выслушав ее слугу, караульный вызвал начальника стражи, который, рассыпаясь в поклонах перед Мелизиндой и де Пейном, велел опустить мост. Он лично повел принцессу и рыцаря к дежурному офицеру, который в ночное время исполнял обязанности коменданта Рошпора.
- Здравствуйте, Гронжор! - произнесла принцесса, подавая руку для поцелуя. - Как хорошо, что сегодня дежурите именно вы. Вы проводите меня и мессира де Пейна в камеру Зегенгейма?
- Но... разрешение Глобштока, - неуверенно начал офицер, волнуясь и заикаясь.
- Никаких "но"! - строго возразила Мелизинда. - У нас его устное согласие. Идемте, Гронжор.
- Конечно, конечно, - поспешно отозвался тот. - Прошу вас, сюда! - и он, выхватив у караульного факел, повел своих высоких гостей по длинным и узким коридорам, минуя посты с охраной, спускаясь по винтовым лестницам, обходя зарешеченные камеры с узниками, - по целому лабиринту, из которого казалось простому смертному никогда не найти выхода.
- Боже мой, какой тут у вас гнусный запах, возмутилась принцесса, зажимая пальчиками нос. Вы что, гноите их заживо?
- Обычное дело, - отозвался Гронжор. - Мы-то привыкли, а вот вам, с воли... Да, запах есть! - принюхался он. - Кто-нибудь умер, должно быть.
- И что же - так и лежит?
- К некоторым узникам велено заглядывать раз в три дня, - смутился офицер. - Не чаще.
- А еда, питье?
Гронжор пожал плечами и смутился еще сильнее.
- А как вы содержите Зегенгейма? - допытывалась Мелизинда.
- Как всех, - уклончиво отозвался Гронжор и остановился возле маленькой дверцы. - Вот здесь! - сказал он и загремел ключами. После долгой возни, подбирая то один, то другой ключ, Гронжор наконец-то со скрипом открыл дверь. Факел осветил узкую камеру, где на полу, закованный в кандалы лежал человек. Это был Людвиг фон Зегенгейм. Дыхание его было прерывистым, тяжелым, а взгляд - хотя он и приоткрыл глаза и посмотрел на вошедших, пустым и отсутствующим; он словно бы не узнавал Гуго де Пейна, склонившегося над ним. Несмотря на сырость и холод в камере, лицо рыцаря было покрыто большими каплями пота, а кожа и пересохшие губы - посиневшие. Де Пейн, приложив руку к груди, почувствовал его слабое, прерывистое сердцебиение, аорта проталкивала кровь толчками, с неравными промежутками времени.
- Чем вы его кормили? - спросил Гуго, не оборачиваясь.
- Сегодня его угощал сам комендант Рошпор! - испуганно сказал офицер.
- Мерзавцы! - де Пейн посмотрел на Мелизинду. - Они его отравили. Людвиг, вы слышите меня?
Но рыцарь не отвечал. Глаза его снова закрылись, а голова склонилась на грудь.
- Надо немедленно перевести его отсюда в больницу, - сказал Гуго. Малейшее промедление - и будет уже поздно.
- Вы слышите? - потребовала Мелизинда. - Снимите с графа кандалы!
- Но я не могу этого сделать, - встревожено ответил Гронжор. - Даже ради вас! Нужно разрешение графа Танкреда или барона Глобштока.
Гуго де Пейн потянулся к ножнам, забыв, что оставил меч в караульном помещении.
- А разрешение короля вас устроит? - произнесла вдруг Мелизинда.
- Ну разумеется! - радостно отозвался Гронжор. Он смотрел, как принцесса вынимает и разворачивает гербовую бумагу.
- Держите, - сказала Мелизинда. - Вот подпись Бодуэна I и королевская печать. Это разрешение на перевод Людвига фон Зегенгейма в другую крепость.
- Все правильно! - облегченно вздохнул Гронжор. - Простите меня, сейчас я все устрою.
Он нагнулся над больным рыцарем, вновь загремев ключами, подбирая их к кандалам.
- Откуда у вас разрешение? - шепотом спросил Гуго, повернувшись к Мелизинде.
- Я заранее написала его и подделала подпись, - прошептала она в ответ с лукавой улыбкой, - словно предвидела это.
- Вы - умница! - с нескрываемым восхищением промолвил де Пейн.
Наконец, оковы упали. Гронжор отступил в сторону, а Гуго легко, как будто брал на руки ребенка, поднял Людвига и пошел вслед за освещавшим обратную дорогу офицером и принцессой. Его беспокоило то, что граф почти не подает признаков жизни. "Только бы успеть!" - подумал де Пейн, всматриваясь в осунувшееся лицо рыцаря, которого, казалось, уже коснулась рука смерти.
В комнате коменданта, Гронжор сел за стол и начал составлять официальное оформление на перевод узника.
- К черту! Потом! - сказал Гуго де Пейн, держа графа на руках. Открывайте ворота и велите опустить мост.
- Выполняйте! - приказала Мелизинда.