Страница 89 из 194
- Ничего, - утешил его Гуго де Пейн. - Поберегите их до Тира. В ближайшее время нам предстоит осада этой крепости.
- Граф Танкред обещал Бодуэну летом взять Тир, - произнес ехавший рядом Рихард Агуциор. - Нам предстоит тяжелая кампания. Тир - крепкий орешек.
- Я думаю, наш "керакский Гектор" сумеет расколоть его! - воскликнул Милан Гораджич, положив Руку на плечо Людвига фон Зегенгейма. А сам граф молчал. Он, конечно же не знал, что ожидает его в Иерусалиме, но какое-то нехорошее предчувствие трогало его сердце. Соглядатаи Глобштока уже заняли свои посты на всех въездах в город, готовые сообщить своему начальнику о появлении Зегенгейма. Железо для его рук и ног уже было приготовлено, а камера в тюрьме Мон-Плеси ждала своего гостя, ощерив каменную пасть. Руководить операцией по аресту Людвига фон Зегенгейма решил сам барон Гюнтер Глобшток, а сделать это он хотел на подступах к Тамплю.
Чекко Кавальканти целый день крутился возле Тампля, выросшего из старых соломоновых конюшен, пытаясь высмотреть Виченцо Тропези или кого-нибудь из рыцарей. Но дом казался совершенно пустым. Оставленный Монбаром в Тампле его оруженосец Аршамбо большей частью или спал, или ковырялся в носу, задумчиво глядя в окно на проезжую часть улицы. Чекко Кавальканти давно взял на заметку один из людей грека Христофулоса, беспрерывно наблюдавший за Тамплем. "Бритоголовый рыцарь со шрамом, - черканул он для себя на память. Проявляет повышенный интерес к жилищу тамплиеров". Наконец, Чекко дождался своего часа. Проголодавшийся Аршамбо, взяв с собой корзинку, не спеша вышел за ворота, чтобы отправиться на рынок за продуктами. Кавальканти, поплотнее запахнувшись в плащ, последовал за ним. Агент Христофулоса лениво записал в дневнике: "Бритый пошел за Аршамбо. Попробую выяснить, что ему нужно?" Он растолкал своего сменщика и сказал, что Тампль пуст, а он сам идет на рынок.
- Тебе купить что-нибудь?
- Кислое молоко, - ответил напарник. - Когда вернется Христофулос?
- Когда вернется де Пейн, - невразумительно отозвался агент.
Чекко нагнал Аршамбо на узкой, безлюдной улочке. Он схватил его за плечи и толкнул в темную подворотню, выхватив из-за пояса кинжал. Приставив острие к горлу перепуганного оруженосца, Чекко проскрипел сквозь зубы:
- Говори, где Виченцо Тропези и девушка?
Аршамбо, потерявший разум от страха, мотал головой.
Чекко чуть надавил кинжалом на горло.
- Или ты скажешь мне, где они, или...
- В Яффе... - прохрипел Аршамбо. В это время кто-то тронул Кавальканти за плечо сзади.
- Послушайте! - произнес агент, желая остановить кровопролитие. Но он не успел договорить. Кинжал в руке обернувшегося Кавальканти мгновенно вонзился ему в сердце. Пока Чекко вытаскивал окровавленное острие, Аршамбо, оттолкнув рыцаря и бросив корзинку, со всех ног кинулся бежать по улице, чудом избежав смерти. А Чекко, выяснив, что ему было нужно, не стал его преследовать. Он быстро вернулся на подворье, собрал своих латников и уже через час выехал из Иерусалима в Яффу.
А возле Тампля началось невиданное оживление: у ворот появились три зеленщика с лотками, под фартуками которых виднелись плохо скрываемые мечи; неподалеку застряла телега с пятью добрыми молодцами; чуть дальше прогуливалось несколько пар, с бессмысленным видом изучая крыши домов; на соседних улицах разместилось три десятка латников, толпящихся в подворотнях. Соглядатаи Глобштока донесли, что Гуго де Пейн, Зегенгейм и остальные рыцари въехали в Иерусалим, и подагрический барон приступил к завершению операции. Для этой цели он задействовал целую роту солдат, словно собрался захватывать особо опасного преступника, способного махнуть крыльями и улететь.
Агент Христофулоса, так и не дождавшийся своего напарника с кислым молоком, с изумлением наблюдал из окна дома за всеми этими приготовлениями. "Вернется Никифорос, - то-то подивится!" - подумал он. Но тело Никифороса, найденное в темной подворотне молочником, уже было отправлено в морг и отнесено к разряду неопознанных трупов, которые появлялись время от времени в Святом Городе...
Группа всадников из двенадцати человек - рыцари и их оруженосцы - во главе с Гуго де Пейном, выехала на улицу, ведущую к Тамплю. Неожиданно дорогу им преградили высыпавшие из-за деревьев и подворотен какие-то люди с обнаженными мечами; сзади тоже показались вооруженные до зубов латники, а с крыш соседних домов на них направили свои стрелы два десятка лучников.
- Встречают по-королевски! - произнес де Пейн, сдерживая коня. Милан Гораджич и остальные потянулись к мечам. Навстречу им выехал на прихрамывающей, как и сам барон, лошади Гюнтер Глобшток.
- Людвиг фон Зегенгейм! - торжественно и громогласно объявил он. Отдайте мне ваше оружие! Вы арестованы по указу иерусалимского короля Бодуэна I.
- Что-что? - переспросил Людвиг, надвигаясь на него и тесня своим конем.
- Если вы окажете сопротивление, мы применим силу! - выкрикнул Глобшток, теряя равновесие и чуть не свалившись на землю
- Граф! - остановил Зегенгейма Гуго де Пейн. - Предъявите ваши полномочия! - обратился он к барону. Тот поспешно и с каким-то облегчением вынул бумагу и протянул де Пейну.
- Подпись самого короля, между прочим! - обиженно произнес он. - Так что давайте по-хорошему...
- Ты что-нибудь понимаешь? - обернулся Гораджич к Норфолку.
- Только то, что этот дяденька хочет упрятать победителя сельджуков за решетку, - ответил граф.
Гуго де Пейн вернул бумагу барону Глобштоку и подъехал к Зегенгейму.
- Несомненно, это интриги Жирара, - произнес он. - Но нам лучше подчиниться, чтобы не допустить кровопролития. Решение за вами, Людвиг. Скажите слово - и мы разнесем всю улицу, но не отдадим вас.
- Я иду в тюрьму! - подумав, ответил Зегенгейм. - В конце концов, нет ничего лучшего, чем после горячей бани окунуться в холодную воду! Вот за такие неожиданные фокусы, которые выбрасывает жизнь, она мне и нравится...
Он отстегнул свой меч и протянул его расцветшему от радости барону Глобштоку.
- Я немедленно отправляюсь к Бодуэну! - пообещал Гуго де Пейн, пожимая руку Людвигу.
2