Страница 48 из 194
- Мы этого не говорили, - успокоил его Роже де Мондидье, подливая в кубки вино из большого кувшина. - А вот скажите лучше, чем вы не пришлись по вкусу африканскому вождю, который намеревался сделать из вас рагу на косточках?
- Джан спас меня. Когда мое тело привязали к огромному вертелу и начали разводить подо мной костер, он выскочил из дупла дерева, где прятался, и одним ударом пятки выбил вождю все зубы. А потом и остальным тоже. Естественно, лишившись жевательных принадлежностей, они отказались от жаркого, то есть меня. Я же, как вы понимаете, не настаивал на столь изысканном блюде. Бедняги, чем они теперь питаются?
- Забавно.
- Мне тоже хочется спросить вас кое о чем. Как вы лишились своего глаза?
Рыцари, слышавшие разные версии из уст Роже, зашевелились и заулыбались, поглядывая на одноглазого выдумщика. Лишь поправившийся Виченцо Тропези и сидевшая рядом с ним девушка-оруженосец с искренним вниманием и любопытством приготовились выслушать печальную историю.
- Случилось это во время землетрясения в Гвадалахаре, - начал Роже. - Я тоже люблю странствовать, и как-то раз судьба забросила меня в этот испанский город. Вам, конечно, приходилось там бывать, маркиз?
- Разумеется, - ответил де Сетина. - Только что-то я не припомню, чтобы когда-нибудь в нем было землетрясение. Если пару веков назад...
- Ну... это было такое... маленькое землетрясение, коснувшееся меня одного, - ответил, ни мало не смутившись Роже. - Как-то днем, во время полуденной жары, я брел по одной из улиц этого города: тут-то на меня и набросился разъяренный, взбесившийся бык, вонзив свой огромный рог в мой несчастный глаз. Естественно, земля ушла у меня из под ног, а солнце потемнело. Выхватив меч, я все же отрубил быку голову, хотя это уже было слабым утешением для меня и моего глаза. Так что, друзья мои, берегите глаза при встрече с рогатыми животными.
- Равно как и с рогатыми мужчинами, - подытожил Людвиг фон Зегенгейм. Гуго де Пейн взглянул на него и промолвил:
- Вы вправе судить об этом, поскольку весь рыцарский мир наслышан о том, как вы... сыграли с императором Генрихом IV в ту же игру, что и Парис с Менелаем.
- Парис похитил прекрасную Елену, я же спас Адельгейду от ее злодея-мужа, - спокойно ответил граф. - Но, увы, нам не суждено было прожить вместе долгую, счастливую жизнь. Ее убили на Руси.
При этих словах печаль в его глазах словно бы коснулась каждого из сидящих за столом. Тягостное молчание, длившееся довольно долго, было нарушено самим Людвигом. Он поднялся, и, попрощавшись с рыцарями, удалился в свои покои. Следом за ним, вскоре стали расходиться и остальные...
Через несколько дней отряд Гуго де Пейна покинул усадьбу Милана Гораджича, продолжая свой путь к Иерусалиму. Рыцари уже миновали Драч и добрались до Солуни, где пополнили свои запасы продовольствия. Здесь, на открывшейся крупной ярмарке, смешались языки и товары со всего света. Длинные улицы Солуни с утра до вечера были полны оживленной толпой. Сюда приезжали из всех средиземноморских стран и самых отдаленных мест: тут можно было встретить разноплеменных жителей Балкан, греков, варваров Скифии, итальянцев и испанцев, заальпийских кельтов, арабов и даже жителей далекой Индии и страны серов, откуда был родом маленький слуга Гораджича - Джан. Русские привозили сюда зерно, меха и икру, багдадцы продавали драгоценные шелковые ткани, византийцы - предметы утонченной роскоши, жители придунайского края - скот; и вся эта масса людей и животных наполняла город разноголосым шумом. Вообще, по мере приближения к Константинополю, все явственней ощущался дух и дыхание величественной Византии.
Выбравшись из Солуни, путешественники ускоренным маршем двигались к Редесто, останавливаясь на ночь возле населенных пунктов, где их встречали дружелюбно настроенные жители. Как-то раз к Гуго де Пейну подъехал Раймонд и таинственным голосом произнес:
- Мессир, я на пороге важного открытия!
- Какого же? - усмехнулся Гуго, взглянув на взволнованное лицо юноши. Не обнаружил ли ты случаем в небе новую планету?
- Нет-нет, - махнул рукой Раймонд. - Оно касается этого странного парня, оруженосца сеньора Тропези!
- И что же в нем странного? - насторожился де Пейн.
- Ну... многое. Когда мы, оруженосцы, собираемся все вместе, он как бы сторонится нас, не участвует в наших играх, поединках, не ходит с нами купаться. К чему бы это?
- Может быть, он просто слабак и не умеет плавать?
- А на рынке в Солуни! - воскликнул Раймонд. - Когда все пошли в оружейные лавки, он почему-то бросился к различным украшениям, которые могут привлечь только женщин, но не мужчин! Я как-то стал высмеивать его, а он, вместо того, чтобы дать мне сдачи, покраснел, заплакал и спрятался в шатре своего господина.
- Действительно, странно, - покачал головой Гуго де Пейн.
- Мессир! - торжественно произнес Раймонд. - Я думаю, что он - это она. То есть девушка, переодетая в мужское платье.
- Бедный сеньор Виченцо! - улыбнулся де Пейн. - Он видно и не догадывается, кого взял в оруженосцы. Ты бы его предупредил, как бы беды не вышло.
- Вы изволите шутить, но я сам видел, как они целовались.
- Ты наблюдателен, чертенок. Но все же, советую тебе спросить Алессандра напрямую: девушка ли он? И посмотрим, что он тебе ответит. Не получить бы тебе пару затрещин.
Смущенный и раздосадованный Раймонд, не найдя поддержки у своего господина, отъехал в сторону, а Гуго де Пейн решил переговорить при случае с Виченцо Тропези о том тайном, что рано или поздно становится явным.
Наконец, наступил день, когда путешественники вышли на древнюю Эгнатиеву дорогу, которая вела прямиком к Константинополю. Но, по мере продвижения по ней, Гуго де Пейна одолевали все большие сомнения. Заброшенные каменоломни, высокие холмы, заросли кустарника вдоль дороги представляли удобное место для засады, если бы кто-то вздумал уничтожить их растянувшийся отряд. Именно на этом пути когда-то попал в окружение сам Годфруа Буйонский, а ведь его войско было куда как многочисленнее! Но и ему пришлось защищаться несколько недель, прежде чем он не принял условия Алексея Комнина - вассальские по своей сути.