Страница 154 из 194
Схватка с гигантским змеем проходила в полумраке, поскольку три факела из пяти были погашены хлынувшей из озера водой. Чудовище уползало с берега, утаскивая с собой свои жертвы. Но Зегенгейму все же каким-то чудом удалось освободиться от захватов и он отскочил в сторону. А Бизоль, оставшийся без меча выхватил у оруженосцев оба факела и, приблизившись к монстру, вдавил их в выпученные и мутные глаза змея: шипение и рев разнеслось по пещере.
- А, не нравится! - закричал Бизоль, размахивая факелами перед мордой чудовища, выпустившего из своих щупалец Бломберга и Роже; оно мотало своей ослепшей головой, разевая зубастую пасть, било по песку хвостом. Одним из ударов оно сбило с ног князя Гораджича, другим - швырнуло в воду Роже, который, не умея плавать, начал захлебываться в взбаламученном озере. Граф Норфолк, видя, что он тонет, кинулся в холодные волны ему на помощь. В это время Гуго де Пейну удалось зайти сбоку от разъяренного чудовища. При мечущемся свете факелов он разглядел выемку на спине гада - между головой и туловищем, прикрытую жабрами; они то поднимались, то опускались, словно заглатывая воздух. Де Пейн поднял меч обеими руками и со всей силы вонзил его почти по самую рукоять в эту впадину. Острие меча вышло из горла змея, пригвоздив его к земле. Последний удар хвостом отшвырнул Гуго к стене пещеры и он, стукнувшись головой о камень, потерял сознание. Чудовище вытянулось во всю длину, затем дернулось в предсмертном усилии, зловонная жидкость потекла из его рта и раны, щупальца обмякли, а из страшной пасти вырвался последний, затихающий рык. Пещерный монстр испустил дыхание.
2
Граф Танкред привел к Синаю около семидесяти тысяч воинов, мобилизовав рыцарей со всех концов Палестинского государства.
Он выполнил свое обещание, данное Гуго де Пейну при его отъезде: христолюбивое воинство подошло вовремя, когда, казалось, уже ничто не в силах остановить продвижение египтян вперед, на Иерусалим. Передовые отряды графа Танкреда сходу вступили в бой, тесня мамлюков султана Насира к подножию горы. Свежие, рвущиеся в сражение рыцари начали одновременное наступление на всех флангах, а мощь египтян оказалась подорванной длительным противостоянием с непобедимыми тамплиерами и их соратниками. Принц Санджар, видя бесполезность и опасность принятия боя, послал гонцов к султану, предлагая временный отход на прежние позиции, к Син-аль-Набру. Не дожидаясь ответа, он начал отводить сельджуков назад. Поколебавшись некоторое время, ставший похожим на погорельца султан Насир, сделал то же самое, сочтя решение Санджара разумным. Необходимо было перегруппировать силы и подготовиться к решающей битве. Вытеснив противника с территории Синая, граф Танкред не стал преследовать отступающие части. Он предпочитал держать свое войско, словно сжатые в кулак пальцы, а многие отряды еще задерживались, растянувшись по дорогам Палестины. Разбив лагерь неподалеку от выгоревшей дотла крепости Фавор, Танкред остался ждать подхода основных сил.
А вечером, когда на всем выжженном пространстве звенящая тишина напоминала об отлетающих к небесам душах убитых, когда о том, что же произошло здесь за последние дни можно было только догадываться и рисовать в воображении страшные картины нашествия врага и героического сопротивления защитников, на поле показались выбравшиеся из пещеры тамплиеры; они спустились вниз по узкому коридору, оставив позади подземное озеро с мертвым чудовищем (опасаясь, как бы не появился из его темных вод собрат или подруга монстра), разобрали завал на пути, протиснулись в щель у подножия Синая. Девятнадцать человек, чудом оставшихся в живых, избежавших стрел, огня и сил природы, освещали последние лучи заходящего солнца. Их узнали, к ним уже бежали, торопясь и спотыкаясь, приветствуя криками рыцари графа Танкреда.
Позднее, в шатре командующего войском, Гуго де Пейн рассказал собравшимся военачальникам о том, что пришлось им пережить за последние два месяца. Около часа слушали его убеленные сединами и покрытые шрамами рыцари, не перебивая и затаив дыхание. Описываемые им события походили на чудо, которые встречались лишь во времена Годфруа Буйонского, соратниками которого были многие из находившихся в тот вечер в шатре. И общей мыслью было, что здесь не обошлось без помощи Господа, который не дал египтянам прорваться в Святую Землю.
- Вы с честью выполнили свою задачу, непосильную простым смертным, произнес наконец граф Танкред, когда Гуго де Пейн умолк. - И слава о вашем подвиге прогремит по всем христианским странам. Теперь же вы заслужили со всеми вашими рыцарями отдых, и я просто настаиваю на вашем отъезде в Иерусалим.
- Но это невозможно, - хладнокровно промолвил де Пейн. - Слишком многое связывает нас с этим ратным полем. И никто из тамплиеров не согласится покинуть его добровольно.
Не ожидавший иного ответа граф Танкред почтительно наклонил голову. Он уже давно убедился, что переубедить мессира в том, что он считал правым было пустой тратой времени.
- Воля ваша, - согласился он. - Но обещайте мне хотя бы больше не рисковать собой. Ваша жизнь - слишком дорога и нашему королю Бодуэну, и мне лично, и всем честным рыцарям Палестины. Как и жизни всех тамплиеров.
И с этими словами, прозвучавшими негромко, но торжественно, все, кто присутствовал в шатре графа Танкреда, поднялись с мест, подняв кубки за здоровье Гуго де Пейна и его сподвижников.
Вся следующая неделя прошла более-менее спокойно: подтягивались запоздавшие отряды рыцарей, укреплялся лагерь, происходили мелкие стычки с египтянами и сельджуками, словно проверяющими прочность войска графа Танкреда. Гуго де Пейна очень обрадовала встреча с появившимся через трое суток князем Васильком, прибывшим со своей дружиной в распоряжение командующего. Объявились и старые недруги тамплиеров - барон Жирар, граф Рене де Жизор, наместник Цезарии Шартье-Гримаса. По настоянию Гуго де Пейна трое его рыцарей все же были отправлены в тыл: маркиз де Сетина, Андре де Монбар и Виченцо Тропези, которых сопровождали Сандра, Корденаль и Аршамбо. Все остальные чувствовали себя достаточно хорошо, не допуская даже мысли о кратковременном отдыхе. Барон Бломберг также быстро оправился после того, как чуть не был раздавлен щупальцами подводного чудовища. Единственное - что у него осталось от встречи с ним это появившееся в речи заикание, и теперь, чтобы сказать самую простую фразу, ему приходилось произносить и выговаривать ее так долго, что не каждый собеседник способен был дослушать ее до конца. Впрочем, барон никогда не страдал многословием и не особенно переживал от появившегося дефекта речи.