Страница 153 из 194
За шесть часов осады крепостные стены были частично разрушены, в них образовались проломы, через которые хлынули толпы египтян и сельджуков. Жестокая битва разгорелась внутри Фавора. И продолжалась она до темноты, освещаемая горящими зданиями. Отчаянное сопротивление гарнизона и рыцарей-иоаннитов не прекращалось, а в цитадели были бессильны чем-либо помочь им. Наступала развязка трагедии. Молча смотрел де Пейн на гибель внизу христианского войска, которое целых два месяца противостояло более чем в сто раз превосходящим силам султана Насира. Два месяца они сдерживали нашествие египтян в Палестину, выигрывая время и спасая Иерусалим. Два месяца мужественно стояли непроходимой стеной на пути врага. И вот - все они, доверившие ему свои жизни, - пали на поле брани. Он видел, как мамлюки подняли на пики тело последнего коменданта крепости капитана Гронжора и, не давая ему опуститься на землю, перебрасывали друг другу; как рубили головы раненым и тащили за волосы женщин; как преследовали пытавшихся спастись бегством; как сбросили с башни несчастного предателя Гонзаго, которому не помогли его мольбы о пощаде... Фавор пал, раздавленный словно яичная скорлупа в кулаке султана Насира. Но оставалась еще цитадель - последний оплот на горе Синай. И девятнадцать человек встретили ночь, пропахшую кровью и ненавистью, в ожидании утреннего штурма...
- Проклятый граф Танкред! - ругался Бизоль, глядя на догорающую крепость. - Если я останусь жив, я проломлю ему голову этим кулаком! - и он сжал костяшки пальцев с такой силой, что они побелели.
- Есть две возможности спастись, - промолвил граф Зегенгейм, - уйти высоко в горы и рассредоточиться там, либо попытаться выбраться через пещеру.
- Но на прощание мы как следует хлопнем дверью, - добавил Гуго де Пейн.
- Каким образом? - спросил барон Бломберг.
- Монбар приготовил последний сюрприз султану Насиру, - заметил князь Гораджич, показывая на вытаскиваемые Аршамбо и Ниваром ящики и устанавливаемые ими вдоль стен. - Они надолго запомнят тамплиеров...
Этой ночью никто из защитников цитадели не сомкнул глаз. А когда первые лучи солнца заалели на востоке, они увидели строящиеся внизу войска султана, готовые ринуться на приступ цитадели. На том месте, где когда-то стояла крепость Фавор, догорал огромный костер. Огонь, поглотивший два месяца назад египтян, расправился и с христианским войском. Прозвучали рожки, возвещающие о начале штурма. И вновь воздух огласился криком и воем наступающих мусульман; словно полчища муравьев они полезли на гору, устремляясь к цитадели. Сбив первую волну самых отчаянных смельчаков, де Пейн понял, что задерживаться здесь далее просто бессмысленно: египтяне завалят цитадель своими трупами и погребут под ними всех тамплиеров. Он отдал приказ отступить в пещеру. Оставшись один в цитадели, де Пейн бросил последний взгляд на верно служившее им жилище, простоявшее на Синае более шестидесяти дней. Затем он швырнул факел в угол и подождал, пока огонь не начал лизать стену. Повернувшись, Гуго вышел из цитадели и поспешил по узкой тропе к пещере, пригибаясь от свистящих вокруг стрел. Все его товарищи уже были там; они ждали его в сталактитовом зале, на берегу подземного озера.
- Ну как там наши друзья-мамлюки? - спросил Зегенгейм.
- Ползут, - отозвался де Пейн. - В самое пекло.
Ждать оставалось недолго. Через несколько минут когда напряжение достигло предела, ужасающий грохот потряс своды пещеры; казалось, вся гора Синай раскололась пополам и рухнула на землю. Стены внутри зала пошли трещинами, массивные сталактиты с потолка рухнули в озеро, а вода выплеснулась на берег и окатила людей; забили фонтаны и все пространство окуталось серой пылью, взметнувшейся в воздух. Но то, что произошло снаружи, было еще страшнее. Когда огонь добрался до ящиков Монбара с его взрывной смесью, а мамлюки окружили цитадель, - она буквально взлетела на воздух, раздираемая адским пламенем! Груды обломков, бревен, камней посыпались на стоявшие у подножия Синая войска; оторванные головы, туловища, конечности летали по воздуху, разбрасываемые на сотни метров. Чудовищный взрыв оглушил, поверг в ужас многотысячную толпу египтян. Сам султан Насир был повержен на землю и придавлен осколком скалы, лишь чудом избежав смерти: его вытащили из-под камней полуживого, с обгоревшими волосами и одеждой. Стоны и хрипы несчастных разносились со всех сторон. На месте цитадели зияла огромная впадина, отсвечивая на солнце прожилками горных пород, а пепел и пыль еще долго носились в небе, затмевая ясный день. Вход в пещеру был полностью завален обрушившимся склоном.
- Все кончено... - произнес оглохший от взрыва принц Санджар, стоя на пепелище крепости Фавор. Застывший рядом Умар Рахмон тряс головой, лицо его было покрыто грязью и копотью. Вытянутой ладонью он указывал куда-то за спину Санджара.
- Смотри, повелитель! - произнес он, вытирая залепленные песком глаза. - Все только начинается!..
Там, куда он показывал, на линии горизонта выдвигались цепи сверкающих доспехами рыцарей; кони их били копытами, а на древках копий развевались разноцветные флажки и знамена. Не было слышно рожков и труб, но звуки их угадывались в продолжавшем дрожать после взрыва цитадели воздухе. И цепь рыцарей, охватывающая несколько миль, все увеличивалась и ширилась. То было войско, приведенное к границе графом Танкредом.
А в пещере, вслед за первой выброшенной на берег волной, последовала вторая - еще более сильная, которая сбила людей с ног и чуть не увлекла за собой, в озеро. Было похоже на то, что какой-то источник прорвался на его дне после землетрясения, и бьет оттуда фонтаном, прорываясь сквозь толщу воды. Своды пещеры продолжали трястись, а пол под ногами рыцарей и оруженосцев ходил ходуном.
- Держитесь друг за друга! - Потребовал Гуго де Пейн, поскольку чувствовалось, что сейчас последует еще одна, третья волна. Надо было выбираться отсюда, спускаться в нижний зал по узкому коридору. И вдруг крик ужаса вырвался из груди Раймонда; он первый увидел показавшуюся над водой голову омерзительного чудовища, обитавшего в подземном озере. Все кто был на берегу подались назад, прижавшись к стене. Гладкая темная голова с разинутой красной пастью, с торчащими острыми зубами и выпученными глазами плыла к ним! Новая волна поднялась над озером и выбросила чудовище на землю. Оно напоминало связку извивающихся змей и достигало в длину несколько метров. Страшный рев пещерного монстра оглушил людей, а его щупальца вцепились в стоявшего ближе всех барона Бломберга, обвив его тело. Вся шевелящаяся, блестящая масса накрыла гессенского рыцаря, свалив его на землю. Выхватив мечи, Гуго де Пейн и граф Зегенгейм принялись рубить извивающегося гада, но острая сталь лишь скользила по блестящей чешуе, не причиняя особого вреда. Голова чудовища лишь поворачивалась то к одному, то к другому рыцарю, а щупальца продолжали сдавливать тело потерявшего сознание барона. Подскочивший Бизоль вонзил свой меч прямо в пасть монстра и струя коричневой жидкости выплеснулась ему в лицо. Рев боли вырвался под своды пещеры. Де Пейну удалось перерубить одно из щупалец, а Зегенгейм и Роже ухватились за тело Бломберга и потянули его к себе. Но другие змеиные кольца обвились вокруг них, сдавливая тела в смертельных захватах. В этой темной шевелящейся массе уже трудно было разобрать - где люди, а где отростки чудовища? Рукоять меча Бизоля осталась торчать в его пасти, а де Пейн, Гораджич и Норфолк продолжали наносить ему удары с трех сторон, стараясь не задеть схваченных щупальцами рыцарей.