Страница 8 из 45
Нашу каплевидную машину иногда подталкивало с боков, но в целом поездка не заняла много времени и после плавного торможения мы вышли на ряд идущих вверх ступеней. Поднявшись по ним, мы уткнулись в овальную дверь. Она почти бесшумно разделилась на три части и исчезла в проемах стен. Мы оказались в просторном, залитом светом помещении. Форму его я затруднялся определять, оно имело столько разных ответвлений, углублений пола и возвышений потолка, что не поддавалось описанию. В глубоком кремового цвета кресле сидел средних лет мужчина, на его груди красовался номер 4, а по его бокам стояло двое людей помоложе, с номерами 210 и 211.
-- Ты нарушила приказ,--человек в кресле без предисловия обратился к Тиа.--Ты представляешь, какие это повлечет последствия?
-- Я не смогла поступить иначе, я...
-- Мне не нужны оправдания, -- Четвертый сцепил руки и заложил их за голову. Очень неприличный жест в присутствии гостя.--Я пока не решил, как поступить с тобой, но в ближайшее время ты узнаешь.
-- Я хотела просить у Первого...
-- Замолчи. Уберите ее для начала в подуровень,-- это относилось к 210 и 21l номерам,--А ты, молодой человек, пожалеешь, что послушался номер 500, таков закон.
Я не успел ничего понять, как здоровенные мужики схватили Тиа и так заломили руки за спину, что ее лицо исказилось чисто от физической боли. Мне даже показалось, что хрустнули ее суставы.
-- В подуровень,-- повторил приказ Четвертый и отвернулся, 210 и его коллега потащили Тиа к двери, но я был давно начеку и когда ребята находились рядом, я выпустил из рук ракетку и что было силы мило и четко столкнул их лбами. Ну, впечатление такое, как мне купили новый мотоцикл марки "Ява", я имею ввиду степень удовольствия. Ребята и не крякнули, и словно мешки с мукой присели у моих ног. Я поднял ракетку и с улыбкой шагнул к Четвертому. Он так и замер, бедняга, с глазами в пол лица, а я для эффекта пару раз махнул ракеткой и она, к нашему общему удовольствию, издала низкие гудящие звуки. Я еще не решил, куда бы треснуть этого подонка, как он вскинул руки и заорал:
-- Тиа, убрать!!!
Упругая сила излучателя вмяла меня в стену, рот наполнился соленой кровью, ракетка отлетела далеко в сторону. Преодолевая неведомую силу, я повернул голову и взглянул назад. Над двумя безжизненными телами стояла Тиа, раструб ее излучателя втискивал меня в стену, перехватив дыхание.
-- Скотина... -- успел прохрипеть я, -- убью! -- и потерял сознание.
Встретив подозрительного на дороге,
Не говорите с ним и не молчите.
Не раздумывая, ударьте его посильней
И то, что нужно понять, будет понято.
Очнулся я лежащим на спине с плотно привязанными руками и ногами и, приподняв голову, обозрел помещение. Идеальной чистоты зеленые плиты устилали стены и потолок, до пола мой взгляд не достал. Вдоль стен располагались непонятные приборы с нагромождениями экранов, разноцветных проводков, трубочек. Где-то за спиной тихо булькало, раздавалось едва уловимое позвякивание. Что-то до боли знакомое угадывалось во всем интерьере, впрочем.... Стоп! Я лежу на операционном столе, а стол стоит в операционной этого чертового корабля, а мои руки и ноги стянуты ремнями этого чертового стола. Обыкновенные ремни... Интересно, что они задумали?
-- Эй, есть кто живой?
Легкие шаги, слабый шелест и я встретился глазами с подошедшей к столу миловидной девушкой, миловидной ли? Я видел одни глаза, все остальное скрывал респиратор, видимо заменявший марлевую повязку.
-- Послушай, как тебя зовут?
-- Луя.
-- Так объясни мне, пожалуйста, Луя, какого черта я лежу на операционном столе? И что ты собираешься со мной делать?
-- Мне приказано вас препарировать.
-- Ага, так, так. Не понял!
-- Разложить ваши органы по специальным контейнерам, где они смогут сохраниться до прибытия на нашу базу. Там ученые определят, являемся ли мы с вами продолжателями одного рода или нет.
Вы подумайте, эта милая девочка говорила так спокойно, словно речь шла не обо мне, а о подопытной крысе или кролике.
-- И ты сможешь спокойно вспороть мне живот?
-- Я начну с грудной клетки.
-- Святая невинность! Какой у тебя номер?
-- Девяносто третий.
-- Тогда понятно,-- я бессильно откинулся на жесткую подкладку. Сейчас меня начнут потрошить, как курицу или индюка. Можно гордиться, моя печень достигнет далеких звезд и мое сердце, и легкие и весь я, разве только по частям, зато достигну! Вот если бы потом меня смогли снова собрать воедино... Луя снова подошла ко мне, толкая перед собой столик с хирургическими инструментами.
-- Как все невообразимо примитивно,-- не выдержал я бешенного напряжения.-- Такой великий народ и пользоваться простыми железками.
-- Я предпочитаю классические методы хирургии.
-- Да уж, хирургия, ничего не скажешь. Луя неспеша установила столик на нужную высоту и, поправив резиновые перчатки, откинула простыню с моей груди.
-- Эй, стой! А наркоз? -- я совершенно искренне возмутился. Я был прав, на этом столе я мог потребовать себе такую мелочь как наркоз.
-- За совершенное у Четвертого тебя приказано препарировать по первому разделу,-- перебила она меня,-- То есть живого.
-- Ты что, фашистка?
-- Я не знаю кто такая "фашистка", я выполняю приказ,-- она взяла скальпель, тот, словно издеваясь, блеснул хищным пламенем, и поднесла острие к моей груди. Когда его кончик тронул кожу, я рассвирепел окончательно. Именно рассвирепел, не испугался. Я вдруг решил не умирать, пока не съезжу по физиономии этому Четвертому, приказавшему использовать "не наши методы".
-- Гав!!!--рявкнул я во всю силу своих легких,-- Луя выронила скальпель и отшатнулась в непроизвольном испуге, а я нечеловеческим движением умирающего йога крутанул кистями рук. Ремни треснули с жалобным звуком и выпустили из плена одновременно две мои ладони. -- Щас, я покажу вашему Четвертому "кузькину мать"--я расстегивал крепления ножных ремней,--и тебе, Луя, тоже покажу, не волнуйся.
Освободившись, я схватил со столика скальпель и, придерживая руками падающую простынь, спрыгнул на пол. Луя метнулась к расположенным вдоль стен полкам, на одной из них лежал излучатель, но не успела. Я со злостью толкнул ее в спину и поставил подножку. Слабо вскрикнув, она растянулась на зеленоватых плитах, а я вцепившись ей в волосы до отказа запрокинул голову и поднес скальпель к ее горлу.
-- Приехали, где Тиа?!
-- Я не знаю,--Луя хрипела от сильно запрокинутой головы.
-- Тогда мне придется вспороть тебе сонную артерию, довольно гуманно, по сравнению с препарированием живьем, а?
-- Я не знаю, где Тиа, но ее можно вызвать излучателем.
-- Отлично, вставай!--не убирая скальпель от ее горла, я заломил за спину ее руку и подтолкнул к излучателю.--Как ее вызвать?
-- Я покажу,-- Луя попыталась взять излучатель, но я рукой, державшей скальпель, треснул ее по подбородку. Клацнули зубы, Луя все поняла без слов, приятно работать с такими девочками,--На второй грани табло цифр. Надо нажать номер 500, раздел и мой номер.
-- И все? Тиа придет?
-- Она обязана подчиниться.
В этот момент с жужжанием раскрылась дверь операционной. Привыкший подчиняться жестким правилам улицы и не рассуждать в критических ситуациях, я отбросил свою пленницу и, схватив излучатель, повернулся к возможной опасности. В дверях стояла Тиа.
-- Маэстро!
-- Закрой дверь и отойди от нее, быстро! Тиа повиновалась.
-- Сама пришла, теперь я разберусь с вами обоими. Сейчас я...
-- Маэстро, сзади!
Я отскочил в сторону и скальпель в руке Луи пролетел мимо. Сгорая от ненависти и, не посмотрев на регулятор давления, я перевел излучатель и нажал нужную кнопку. Безжалостная сила, словно мячик, отбросила Лую назад, она грохнулась о столик с инструментами, перевернулась вместе с ним и в веере разлетающихся осколков и хромированных железок влетела в лабиринт хромированных труб, застряв там в странной неестественной позе.