Страница 16 из 30
Купец вопросительно посмотрел на девочку, застывшую перед ним с полузакрытыми глазами. Можно было подумать, что она стоя спит. Но в действительности все душевные силы маленькой связной были собраны для того, чтобы не пропустить ни одного слова, все четко запомнить и без единой ошибки передать по назначению.
Едва утих голос купца, еще прежде, чем он успел спросить ее, хорошо ли она его понимает, Цзинь Фын молча кивнула головой. И он понял, что ему ничего не нужно повторять.
Видя, что Цзинь Фын замешкалась у прилавка, он уставился в книгу и нараспев тихо, но настойчиво произнес:
- Девочка, вам пора уходить, пока никто не зашел в лавку.
Цзинь Фын закусила губу, чтобы не дать вырваться просьбе, просившейся на язык: "Не позволите ли мне немного отдохнуть?" Словно угадав ее колебание, купец тихонько сказал:
- Все это нужно сделать быстро... Очень быстро!
- Позвольте мне еще несколько слов... - робко проговорила она, поднимая на него глаза.
В них была такая мольба, что купец молчаливым кивком дал согласие выслушать ее, и она рассказала ему о докторе Ли.
Закончив, она вопросительно смотрела на него, но он вместо ответа молчаливым кивком головы указал ей на дверь. Тогда она тоже молча поклонилась и послушно вышла на улицу,
Тут купец оторвался от книги и проводил девочку долгим взглядом. Если бы она обернулась и увидела этот взгляд, то, наверно, подумала бы, что для этого человека она самое дорогое существо на свете.
А он подавил вздох и, бормоча вслух те смешные пустяки, которые были изображены в красной книге сложным плетением иероглифов, принялся, как прежде, водить под своим халатом длинной лапой обезьяны с тонкими, острыми пальцами, приятно щекотавшими кожу на лопатках. При этом мысли купца были далеки и от иероглифов, которые машинально произносили его губы, и от приятного ощущения на коже лопаток. Он мысленно шел вместе с маленькой девочкой-связной по нескончаемым сложным подземным галереям, которые знал так же хорошо, как и остальные его товарищи, потому что долго укрывался там и не раз выходил оттуда на ночные вылазки против врагов, прежде чем ему приказали стать купцом. Образцы душистого мыла в красивых обложках так и оставались лежать на прилавке, словно купец о них вовсе забыл. А в руке у него таяла маленькая плиточка шоколада, которую он приготовил, чтобы положить в корзиночку Цзинь Фын. Но когда он, строго глядя на девочку, объяснял ей задание, ему пришло в голову, что не следует давать ей этот шоколад, как бы ни хотелось доставить удовольствие и поддержать силы этой маленькой разведчицы. Мало ли кто может увидеть у нее эту плиточку, прежде чем она успеет ее съесть... А откуда у бедной маленькой девочки может быть шоколад? Пусть лучше она не получит удовольствия, и пусть лучше она будет голодной, чем он обречет ее на необходимость объяснять полицейскому, откуда взялся шоколад. Пусть лучше сам он покажется себе жестоким к одной маленькой девочке, чем плохим конспиратором для многих людей, жизнь которых зависит от него и от нее.
И он еще раз глубоко вздохнул, подумав о том, как тяжело быть суровым к таким маленьким героям нового Китая, как эта маленькая связная...
3
В задании, полученном от купца, Цзинь Фын не видела ничего странного. Она привыкла ко многому, что показалось бы необыкновенным человеку, пришедшему со стороны и не знавшему сложной борьбы, происходившей между подпольщиками и врагами, которыми были сначала японцы, потом гоминдановцы и их иностранные хозяева. А Цзинь Фын видела так много и слышала такое, что уже ничему не удивлялась и ничего не пугалась. Она не хуже взрослой знала, что ждет ее в случае провала, знала, какими средствами гоминдановцы будут выпытывать у нее имена, даты, пункты. Разве могла она забыть сестру Цзинь Го?! Но она не боялась, что выдаст товарищей. Ведь Цзинь Го же никого не выдала. Так же будет вести себя и она сама, если случится то, самое страшное... Но лучше об этом не думать. И лучше как можно меньше помнить. Очень прав командир, всегда повторяющий ей:
"Будь как телефонная трубка. Впустила в ухо, выпустила через рот - и все забыто".
Сейчас она должна бежать в миссию так быстро, как только могут двигаться ее усталые ноги. Нужно забыть про еду, про усталость, про умирающего доктора. Голод - пустяки! Усталость? Ее можно побороть, если покрепче стиснуть зубы.
Скорее, как можно скорее добраться до миссии и предупредить товарищей о возможности появления провокатора.
Сколько ли ей надо пройти сегодня? Цзинь Фын пробовала подсчитать и сбилась. Много, очень много ли. Пожалуй, больше, чем она сможет пробежать за один день. Даже больше, чем может пробежать взрослый партизан. И все-таки она должна их пробежать! Она же хорошо знает, что иногда партизаны идут без отдыха и без пищи и день и два... Операция бывает длинной, и у них не хватает, запасов. А просить у крестьян - это значит рисковать подвести под виселицу мирных жителей. Девочка знает все это и будет вести себя, как взрослый партизан. Вот и все.
За этими размышлениями совсем незаметно прошел тяжелый кусок пути до домика матери доктора Ли. Там она еще раз, как и утром, должна выйти на поверхность, чтобы пробежать по земле тот кусочек, где засыпан подземный ход. Сейчас же после поворота, отмеченного кругом и стрелой, будет виден свет, падающий из колодца. Конечно, вот и поворот! Вот знак: круг, а в круге стрела. Только на этот раз Цзинь Фын не зайдет к старушке. Пускай та даже не знает, что она тут пробегала. Только бы старушка не забыла про ковшик. Иначе как же вылезешь из колодца? Но странно: девочка миновала поворот с кругом и стрелой, а света из колодца все не было видно. Странно, очень странно!.. Вот в луче фонаря мелькнули и камни колодезной кладки... Но почему эти камни торчат из кучи земли? Почему куча земли высится до свода, почему обвалился и самый свод?..
Цзинь Фын с беспокойством осматривала неожиданное препятствие. Ведь если торчащие здесь камни действительно являются частью колодезной трубы, значит она обрушилась, значит выхода на поверхность больше нет! Этот обвал означал для Цзинь Фын необходимость вернуться в город и уже снаружи, по поверхности, искать обхода гоминдановских патрулей, чтобы попасть в миссию... Страшная мысль пришла ей: а уж не побывала ли тут полиция, не ее ли рук это дело обвал колодца?.. Но зачем полицейские оказались тут, около колодца? Уж не пришли ли они за доктором? Ах, как ей нужно знать, что случилось наверху!