Страница 67 из 174
- Да!.. Но, Яков Ларионович, именные высочайшие указы надо уметь читать между строк. Да к тому же и мой братец, Григорий Александрович Потёмкин, говорил...
- Извините, господин Потёмкин, - колко перебил его Брант. - Я сему предмету не обучался - читать высочайшие указы между строк. И обучаться не желаю.
2
Местность была лесистая. 10 июля Пугачёв разгромил высланный ему навстречу отряд полковника Толстого, полковник в стычке был убит, солдаты его частью разбежались по лесам, частью передались Пугачёву.
- Дубровский! - обратился к вызванному секретарю довольный успехом Пугачёв. - Напиши-ка жителям мой царский указ, чтоб покорились мне, государю, без сопротивления, да приняли б наше императорское величество с честью, а город сдали без бою.
На другой день Пугачёв подошёл к Казани и остановился в семи верстах от неё, на Троицкой мельнице. Его толпа, растянувшаяся на несколько вёрст до села Царыцына, постепенно подтягивалась к ставке. Армия Емельяна Иваныча никогда не была столь многочисленна: в ней насчитывалось по крайней мере до двадцати тысяч человек. Беда была лишь в том, что большинство крестьян вооружено из рук вон плохо: пики, рогатки, дубины, топоры. Несколько лучше снабжены вооружением горнозаводские крестьяне: многие из них - охотники - имели старинные ружья-малопульки.
Как ни старались офицеры Горбатов и Минеев, атаманы Овчинников и Творогов навести в армии боевой порядок, научить мужиков от сохи ратному делу, это им не удавалось: слишком быстро армия двигалась вперёд, толпы крестьян то вливались в неё, то выбывали, чтобы попасть домой на полевые работы.
К таким воякам, навострившим лыжи восвояси, зачастую выезжал на коне сам Пугачёв.
- Детушки! - начинал он стыдить людей. - Гоже ли, детушки, в этакую горячую пору покидать меня? Нивы ваши никуда не уйдут, бабы со стариками да ребятишками без вас там управятся. А ежели помогу не окажете мне всего лишитесь: опять оседлают вас баре! Уж раз встряли, хвостом трясти нечего! Глянь, сколь народу с нами. А как подадимся к Москве, вся Русь мужицкая подымется. Тогда мы, детушки, всех сомнём под себя, всех царицыных прихвостней-генералов повалим.
- Рады послужить тебе, надёжа-государь! Остаёмся! - кричали коноводы. Тем не менее многие уходили по-тайности.
И вот - Казань. Пугачёв отправил в город атамана Овчинникова со своими манифестами. Овчинников пробрался в пригороды Казани с четырьмя хорунжими, но вскоре вернулся.
- Не слушают, батюшка, - докладывал он Пугачёву. - Не слушают, а только бранятся.
- А коли бранятся, так мы с ними по-свойски перемолвимся, - гневно сказал Пугачёв. - Готовь, Афанасьич, армию к штурму. Да не можно ли, чтоб сегодня в ночь Минеев с Белобородовым по-тайности побывали в Казани да высмотрели, что надо?
- Слушаюсь, Пётр Фёдорыч, - сказал горбоносый Овчинников, покручивая курчавую, как овечья шерсть, русую бородку.
- А утресь сам я объеду позиции. Да хорошо бы "языков" добыть.
- Перебежчики есть, батюшка, Перфиша с них допрос снимает.
- Ну так - штурм, Андрей Афанасьич! Я чаю, народу у нас сверх головы. Одним гамом страху нагоним. А Михельсонишка-то кабудь затерял нас...
- Да ведь мы ходко подаёмся.
- Слышь, Афанасьич. А чего-то я депутата-то от наследника давно не видел, Долгополова-то Остафья? Не сбежал ли уж?
- Нет, батюшка. Он дюже войнишки страшится, больше по землянкам хоронится. Да шея у него болит... Ему, чуешь, Нагин-Беда накостылял по шее-то.
- О-о-о, пошто же так?
- Да было вздумал Остафий-то с его жинкой поиграть, с Домной Карповной, ну и...
- Ишь ты, старый барсук... А что, хороша Домна-то?
- Да ничего себе, телеса сдобные.
- Ишь ты, ишь ты! Где ж он, Нагин-Беда-то, такую поддедюлил?
- А на Авзяно-Петровском заводе, батюшка, когда с Хлопушей в походе был. Она вдовица управителя завода - Ваньки Каина...
Когда пали сумерки, к палатке Пугачёва нежданно-негаданно подъехала пара вороных, запряжённых в широкий тарантас. Из тарантаса выскочили двое: пожилой и парень, оба одеты в длиннополые раскольничьи кафтаны, на головах войлочные черные шляпы. Приезжих сопровождал конный казачий дозор, перехвативший их по дороге как людей подозрительных.
- Не можно ли нам батюшку увидать? - обратился пожилой приезжий к окружавшей палатку страже. - Мы казанские купцы, отец да сын.
- Зачего не можна, - можна, - сказал увешанный кривыми ножами Идорка.
Тут вышел из палатки Пугачёв в накинутом на плечи полукафтанье с золотым шитьём. Приезжие сняли шляпы и, касаясь пальцами земли, поклонились ему.
- Кто такие? Откуда? - спросил Емельян Иваныч.
- Купцы Крохины, твоё величество, отец да сын. Я - Иван Васильевич буду, а это Мишка, оболтус мой...
- Ах, тятенька... По какому же праву... оболтус? - заулыбался кудрявый парень - косая сажень в плечах.
Все вошли в палатку.
- А я за тобой, твоё величество. Уж не побрезгуй, бью тебе челом в гости ко мне пожаловать. Отец Филарет с Иргиза поклон тебе шлёт, письмо получил от него намеднись, а с письмом и тебе вещицу прислал он зело важную... - напевным голосом говорил Крохин, высокий, здоровенный человек. Открытое, с крупными чертами лицо его было не по летам молодо и свежо. Светло-русая густая борода аккуратно подстрижена, в весёлых на выкате глазах светился крепкий ум.
Пугачёв несколько опешил. Уж не подосланы ли от Бранта? Чего доброго, схватят да в тюрьму.
- Уж ты будь без опаски, батюшка, - как бы переняв его настроение, сказал, кланяясь, Иван Васильевич. - Мы люди по всему краю известные. Крохиных всяк знает.
Пугачёв пристально взглянул в хорошие русские лица купцов и поверил им. Малый развязал узел и подал Пугачёву купеческую сряду, затем подпоясал его цветистым азарбатным кушаком, - и вот он, Пугачёв, купец.
Всё же, уезжая, Емельян Иваныч призвал атамана Овчинникова, сказал ему:
- Слышь, Афанасьич, собрался я к купцам Крохиным в гости. Коль к полночи не вернусь, навстречь мне с казаками иди...
- Да заспокойся, батюшка!.. Мы люди верные, свои, - проговорил, улыбаясь, старик Крохин.
Кони подхватили, понесли.
Вскоре замерцала вдали линия сторожевых костров. Возле городских укреплений стали попадаться разъезды Бранта.